Авигея

Волшебная повесть-сказка для детей и взрослых о событиях не совсем реальных и не совсем фантастических отправляет читателя в мир воображения ребёнка. Автор предназначает свою книгу и родителям, которые будут читать её детям вслух, учить их и сами учиться бережному отношению к людям и животным, ко всему окружающему нас миру.

_______________
«Давай я тебя выдумаю» [повесть-сказка] — ®Авигея Бархоленко.
Художественное оформление ® Татьяна Тайганова
Челябинск, Южно-уральское книжное издательство,
1992 год. — 240 с.
ISBN 5-7688-0363-7

Когда Федя с Ёриком, Федина бабушка и Грустный Человек, возвращаясь из зоопарка, подошли к своему подъезду, они увидели на скамеечке, где по вечерам сидят пенсионерки в нарядных платочках, белоголового мальчика с голубыми глазами, с маленькими ручками, сжимавшими большие костыли, и со странно подвёрнутыми, беспомощными ногами.

Мальчик терпеливо смотрел перед собой, старательно не обращая внимания на детскую площадку с богатырями, серым волком и избушкой на курьих ножках, где с шумом и гамом возилась маленькая, средняя и совсем большая ребятня.

— Назар! — выпустив из рук Ёрика, закричал Федя. — Вернулся!

Светлое личико Назара просияло, он запрыгал на скамейке, спеша от неё оторваться, рывками стал поддергивать к себе наклоненные костыли. Но костыли разъехались и потянули за собой радостно улыбающегося мальчика. Назар упал.

Федина бабушка бросилась ему на помощь, но её опередил Грустный Человек. Он подбежал к мальчику, бережно поднял его и усадил на скамейку. Федина бабушка подала Назару костыли и стала утешать:

— Ничего, ничего...

Но Назар не замечал ни Фединой бабушки, ни того, что ободрал себе коленки. Он улыбался навстречу Феде, мигал белыми ресницами и опять улыбался.

Федя сел рядом с Назаром и спросил:

— А что ты тут делаешь?

— Я тут тебя жду, — ответил Назар — Как приехал так, и жду. Целый час, наверно.

— А если бы я из зоопарка в кино пошёл, ты бы тоже ждал? — спросил Федя.

— Ждал бы, — кивнул Назар.

— А если бы я ещё пошёл мороженое есть? — спросил Федя.

— Всё равно, — сказал Назар. — Ведь мороженое — это недолго. Это в больнице всё долго.

— Я ведь не знал, что ты вернулся, — виновато сказал Федя.

— Ага, — согласился Назар. — Я знаю, что ты не знал.

— А это знаешь кто? Это настоящий чёрт. Мы ходили в зоопарк, чтобы показать ему белый свет. Я его сам придумал почти полностью. Я придумал ему самую главную часть.

— Шапочку с пончиками? — спросил Назар, с любопытством разглядывая Ёрика и не решаясь взять его в руки.

— Нет, пончики на шапочке получились у мамы, — честно признался Федя. — А я выдумал ему хвост. Он может быть длинным, как настоящее американское лассо! Только с кисточкой. Ёрик этим хвостом Жеку из шестого подъезда заарканил!

— Вот это да! — восхитился Назар, почтительно взирая на такой замечательный хвост. Потом вскинул на Федю голубые глаза: — Ты не бойся, что я хромой. Я всё равно выздоровлю.

— Я не боюсь, — возразил Федя.

— Со мной никто не хочет играть, потому что я не бегаю,— сказал Назар. — А ты играешь, и от этого я быстрей лечусь. Врач сказал, что если я стану стараться, то, может быть, начну ходить без костылей. Ты подождешь, пока я выздоровлю?

— Я и так каждый день жду, — сказал Федя. — И если без тебя выдумываю что-нибудь, то всё равно рассказываю.

— А когда ты выдумываешь, у тебя остается что-нибудь на самом деле? — спросил Назар.

— Конечно, остается, — ответил Федя. — Ты же видишь, у Ёрика длинный хвост остался целиком. Его я придумал совсем по-настоящему.

Тут Ёрик громко вздохнул и сказал:

— И мне каждый раз что-нибудь настоящее на него ставят.

На этот раз на хвосте у Ёрика стояла хозяйственная сумка Горькой Хины, а сама Горькая Хина искала что-то на газоне под балконом.

— Выдергивай скорей! — испугался Назар. — У неё всегда сумки тяжёлые, как грузовики!

— Я не могу, — сказал Ёрик. — Чтобы я что-то сделал, надо, чтобы этого захотел кто-нибудь из замечательной квартиры номер 265.

— Ой, ну, конечно! — спохватился Федя. — Ты не думай, Ёрик, что я о тебе не думаю. Просто я не успеваю сразу везде. Конечно, я хочу, чтобы ты немедленно выдернул наш замечательный хвост!

Ёриков хвост дернулся так сильно, что хозяйственная сумка Горькой Хины легла набок. Из сумки выкатился кружок копченой колбасы и покатился прямо к подвальному окошку подъезда. В подвальном окошке мелькнула когтистая лапка многодетной кошки Маркизы, и колбасный кружок исчез.

— Ой, что сейчас будет! — хихикнул Федя и поправил хозяйственную сумку Горькой Хины.

— Может, нам вернуть колбасу обратно? — неуверенно предложил Назар.

— А как мы вернём? — возразил Федя. — И котята что будут есть? Посмотри, какая Маркиза тощая, они её совсем высосали, а Горькая Хина сегодня ещё толще, чем вчера.

В подвальном окошке заурчало разными голосами, и наверх выскочил с кусочком колбасы чёрный котёнок с белым галстучком. Он забрался под куст и время от времени оглядывался и предостерегающе отбивался маленькой лапкой. Он урчал, наклонялся к земле то одной щекой, то другой и старательно ел.

За ним из окошка выпрыгнул рыжий котёнок, полностью похожий на Порфирия, даже всклокоченный так, как будто слегка поучаствовал в небольших Мяукалках. А за рыжим брызнули в стороны, будто раздвоились, ещё два — оба серые в полоску, с одинаково прижатыми ушами.

Все четверо стали пугать друг друга и торопиться. Проглотив одновременно свои кусочки, они дружелюбно подняли вверх острые хвостики и обнюхали чужие места. Убедившись, что никто ничего не оставил, они один за другим спрыгнули в подвал, куда ласково призывала их тощая Маркиза.

Горькая Хина, не обнаружив под балконом ничего достойного её внимания, вернулась к хозяйственной сумке, бормоча под нос:

— Совсем странно... Не могло же мне показаться! А раз не могло, то это скорее всего была летающая тарелка*.

—————————————————

*Летающих тарелок бывает сколько угодно. Только их нужно искать не под балконами, а в мусоропроводе. (Примечание Феди.)

Она не заметила ни котят, ни своей пропажи и скрылась в подъезде, забыв ответить на приветствие каких-то мальчишек с костылями и какой-то плюшевой игрушкой.

— Вот всегда так, — вздохнул Федя. — От неё всё делается неживым. Посмотри, во что превратился чёрт! Придётся, видно, сделать ему хвост покороче, чтобы никто на него не наступал и не ставил полные магазинные сумки.

— Лучше не надо, — вышел из оцепенения Ёрик. — Пусть лучше наступают. И ставят. Он очень хороший хвост. Просто почти замечательный. Хотите, я из него скамейку сделаю? Вот! И сидеть удобно, и качаться можно. А ещё его можно натянуть повыше и сушить на нём бельё.

— А зачем нам сушить бельё? — спросил Назар.

— А если мы упадём в речку и у нас всё промокнет? — сказал Федя.

— А я знаю, что нужно, чтобы на него не наступали, — сказал Назар. — Пусть Ёрик обвязывает его вокруг пояса, это будет очень модно.

Ёрик сделал, как ему предложили, и остался доволен.

— Спасибо, мальчик Назар, — сказал он. — Ты мне очень помог. Теперь мне не придется расставаться с таким замечательным хвостом, и я перестану терпеть из-за него неприятности. И если ты чего-нибудь очень хочешь, я могу выполнить твоё желание.

— Правда? — воскликнул Назар. — Любое-любое желание? Тогда сделай так, чтобы моя мама не плакала. Пусть лучше я не буду ходить, но чтобы она не плакала!

— Так нельзя, — подумав, ответил Ёрик. — Нельзя оставить тебя больным и сделать так, чтобы твоя мама не плакала. Это принесёт ей вред, потому что ей придется стать равнодушной и чёрствой. Нет, ничья мама не может быть равнодушной!

Назар огорчённо опустил голову.

— Значит, теперь она будет плакать всегда? — проговорил он.

— Нет, — сказал Ёрик, — она перестанет плакать, как только ты научишься ходить.

— Но я не могу ходить! — воскликнул Назар.

— Поэтому ты и не ходишь, — сказал Ёрик.

— Зачем ты его мучаешь? — обиделся Федя. — Он не виноват, что ему больно!

— Я не говорю, что он виноват, — возразил Ёрик. — Я говорю, что никогда больше не должен говорить: "Не могу". Он должен говорить совершенно другое: "Я могу!". Пусть он научится говорить "Я могу!", и его мама перестанет плакать.

— А ты не можешь сделать так, чтобы это произошло сразу?—попросил Федя.

— Могу, — ответил Ёрик. — Только не стану. Потому что я ваш друг.

— Какой же ты друг, если не хочешь помочь? — с удивлением посмотрел на Ёрика Федя.

— А я думал, что ты понимаешь, мальчик Тамтуттам, — проговорил Ёрик. — Я думал, что ты знаешь, что когда тебе всё даёт другой, ты становишься слабым, как тряпка. А когда всё делаешь сам, то быстро растёшь и становишься смелым, как герой. Это же просто и совершенно очевидно, а ты почему-то обижаешься.

— Может быть, я и не обижаюсь, — неуверенно проговорил Федя. — Может быть, я об этом ещё не подумал.

— Ну да, — сказал вдруг Назар, зачем же Ёрик будет делать то, что может сделать всякий? Я всё должен сам. Я должен сам, потому что я родился.

Федя подумал и кивнул.

— Как в Волшебном Городе, да? — проговорил он. — Как только мы захотим, так получается по-настоящему.

— Да, — подтвердил Назар и посмотрел на окна Фединой квартиры. — А сегодня мы отправимся в Волшебный Город с остроконечными крышами?

— А ты можешь нарисовать его ещё раз? — осторожно спросил Федя. — А то он такой маленький, а мы за это время очень выросли. Я вырос на целый сантиметр!

— Смогу, — сказал Назар обрадованно. — Я нарисую ещё лучше и так, что это будет Настоящий Волшебный Город.

Тут они услышали дробный топот, и мимо них пробежал задом наперёд Жека из шестого подъезда.

Все ребята бросили свои игры на детской площадке и стали смотреть на Жеку. А Жека развернулся и опять промчался мимо Назара и Феди спиной вперёд.

— А никакого Волшебного Города нет! — злорадно крикнул он. — Нету! Нету!

— Это у тебя нет Волшебного Города, — ответил Федя. — Потому что ты не хочешь, чтобы он у тебя был. А у нас есть!

— Нету, нету! Вы его выдумали! — захохотал, опять пробегая задом наперёд, Жека из шестого подъезда. — Выдумали, выдумали!

— Все сначала выдумывают, — спокойно проговорил Назар вслед мальчишке, который не мог остановиться. — Выдумали и самолёт, и танк, и ракету на Луну. Их сначала выдумали, а потом они появились.

— Да ну его! — отмахнулся Федя. — Он потому и ходит задом наперёд, что ничего не умеет выдумывать.

Жека из шестого подъезда затормозил невдалеке и повернул обратно, чтобы, пробегая мимо Назара, крикнуть:

— А он потому выдумывает, что хромой! Потому что не умеет на самом деле! Хромой! Хромой!

— Я выдумываю не поэтому, — тихо возразил Назар.— Я выдумываю потому, что я живой.

— Хромой, хромой! — орал Жека из шестого подъезда.

— Я его догоню! — рванулся Федя. — Он у меня сейчас побегает.

— Нет, — не захотел Назар. У него дрожали губы. Он подтянул к себе костыли и встал. — Вот я сейчас выдумаю... Я сейчас...

Он качался на костылях. Голос у него срывался.

— Я выдумаю, что пойду без костылей, — и пойду! Вот я выдумаю!

Его лицо побелело от напряжения. Он установил себя на свои неуверенные ноги, опустил костыли и сделал шаг.

— Пойду... — приказывал он своим ногам. — Я пойду!..

И он сделал ещё шаг. А потом ещё. А потом отбросил костыли и пошёл, шатаясь, отчаянный и решительный, как герой на войне.

А Федя, забыв про Жеку из шестого подъезда, до боли сжимал кулаки и шептал:

— Иди! Иди! Держись! Иди!

И все мальчишки во дворе, которые изредка всё же кое-что понимали, стали кричать вместе:

— Держись! Держись! Иди!

И Назар держался и шёл, а Ёрик семенил рядом, держа наготове свой хвост, чтобы поддержать, если у человека не хватит сил и он не выдержит своего героизма.

Мальчики почтительно несли сзади брошенные костыли. А из окна смотрела на это молчаливая Назарова мама. Смотрела и не замечала, что плачет.

Назар дошёл до самых дверей. Но дальше у него не получилось. Если бы Федя и Ёрик его не поддержали, он бы снова упал. Мальчишки подставили ему костыли. Назар обессилено на них закачался, счастливо всем улыбаясь. Ёрик обвил его своим замечательным хвостом и сказал с уважением:

— Вот видишь? Ты сделал больше, чем я. Теперь я честно могу тебе помочь. Я доведу тебя до лифта.

А по двору в одиночестве бегал задом наперёд оставленный всеми Жека из шестого подъезда. Быстрая слава его кончилась.

Когда мальчишки, проводив Назара, Федю и Ёрика до восьмого этажа, вернулись во двор, Жека из шестого подъезда попробовал снова привлечь к себе внимание.

— А давайте — кто быстрее задом наперёд? — крикнул он.— Дам фору десять шагов! Ну, кто задом наперёд?

— Очень надо! — презрительно сказал на это Главный из мальчишек.

И все мальчишки сказали за ним:

— Очень надо!

— Не можете, не можете! — закривлялся, бегая вокруг них спиной вперёд, Жека из шестого подъезда. — Слабо вам задом наперёд!

— А ты лучше попробуй прямо! — фыркнул Главный мальчишка. — Даём фору сто шагов!

— Даём фору! — закричали все.

Но Жеке из шестого подъезда слабо было прямо. Ему было слабо даже остановиться.

Мальчишкам стало скучно на него смотреть, они пожали плечами и пошли играть в героев.

Жека из шестого подъезда попробовал пойти со всеми хотя бы задом наперёд, но ноги помчали его совсем в другую сторону — туда, где находился тот давнишний день, когда Жека из шестого подъезда в первый раз причинил другому зло. Это было давно и поэтому очень далеко. Так что Жеке из шестого подъезда придется бежать и бежать, долго бежать задом наперёд — мимо деревьев и домов, мимо солнечных дней и тихих вечеров и мимо хороших людей, которые ходят нормально.


Как обиделся сначала Назар, а потом и Ёрик — здесь