Авигея

Волшебная повесть-сказка для детей и взрослых о событиях не совсем реальных и не совсем фантастических отправляет читателя в мир воображения ребенка. Автор предназначает свою книгу и родителям, которые будут читать ее детям вслух, учить их и сами учиться бережному отношению к людям и животным, ко всему окружающему нас миру.

_______________

«Давай я тебя выдумаю» [повесть-сказка] — ®Авигея Бархоленко.
Художественное оформление ® Татьяна Тайганова

Челябинск, Южно-уральское книжное издательство,
1992 год. — 240 с.
ISBN 5-7688-0363-7

Бабушка, закрыв его одеялом, выключила свет и вышла из комнаты. Он остался в темноте, но видел не только всё вокруг, но видел и самого себя, видел, как лежит, положив руки поверх одеяла, видел освещённый коридор за прикрытой дверью и большую собаку, вытянувшую лапы на джутовом коврике.

Собаку он видел всё ближе и ближе, как будто подходил к ней. Она его не замечала, а он рассмотрел жёсткие седые усы на ноздреватой верхней губе, дремотно свесившиеся уши с курчавой шерстью и вдруг почувствовал, что это его усы и его свесившиея уши, что он лежит на циновке и чутко ловит звуки нового жилья. Он нисколько не удивился, что стал собакой, ведь он давно этого хотел. Только днём это ему не удалось, а сейчас получилось само собой. И вот он лежит у порога, и никто не заставляет его натягивать до подбородка хрустящий пододеяльник. Он так и знал, что собакой быть интереснее. Можно нюхать всё, что захочешь, можно уткнуть нос в дверную щель, в которую сочится приятный сквозняк, и подстерегать опасность, которая может появиться с этой стороны.

Но сколько он ни ждёт, никакой опасностью не пахнет. Тело его блаженно расслабляется, он чувствует себя счастливым и только изредка вздрагивает от воспоминаний о недавних купаниях.

Конечно, приходится признать, что его за один вечер вымыли дважды. Второе купание было определённо лишним, но что поделаешь, если таковы порядки в этом жилище. Он согласен и на это. Он согласен на всё.

Он понимает, что тот мальчик, которого только что отправили спать в дальнюю комнату, не хотел унизить его. Его самого, беднягу, моют каждый день! Пёс чувствует это по стойкому Чужому Запаху, который одинаково заглушает разнообразные Собственные Запахи.

Когда пёс был совсем молодым, он страшно оконфузился, перепутав свою бывшую хозяйку с несвоей хозяйкой. Теперь, конечно, с ним такого не произойдёт. Он научился не обращать внимания на вводящие в заблуждение одинаковые запахи мыла, пудры и духов, под которыми люди зачем‑то прячут свой неповторимый запах.

Он, например, чувствует, как по‑разному пахнет обувь на скамеечке, что стоит сбоку: он хоть сейчас, хоть с закрытыми глазами найдёт сапоги и ботиночки мальчика, которого увели спать и который пригласил его сюда и мыл в первый раз. Приятный, лукавый, доброжелательный запах. Мальчик с таким запахом вполне пригоден для того, чтобы стать Его Собственным Мальчиком.

Правда, Мальчик с Приятным Запахом укусил его сегодня за нос — р‑р‑р, за нос… Не за щёку или губу, как положено в щенячьих играх, а за самое нужное, самое чувствительное место, которым знакомятся, предупреждают, преследуют, находят, читают новости, узнают прошлое и которое в любой момент должно быть начеку и в полном порядке, — за нос!

Но что взять с человека, которого не воспитывала собака! Стоит ли удивляться, что мальчик не знает самых простых ППП — Правил Правильного Поведения: не кусай за нос! Приветствуй старших! Сигналь хвостом! Но ничего, когда мальчик, которого увели спать, станет Его Собственным Мальчиком — ав! Если бы так случилось! — я научу его всем без исключения ППП!

Если такое случится! Если случится…

Ведь с ним уже происходило похожее: он выбирал себе мальчика и шёл с ним в его конуру, но там старшие начинали лаять на малыша, и пёс, лизнув мальчику руку в знак того, что не обижается, направлялся к двери и просил, чтобы его выпустили. Он приходил к людям, чтобы предложить свою дружбу и верность, а не для того, чтобы выпрашивать милостыню.

Здесь было по‑другому. Здесь на мальчика, который укусил его за нос, никто не ворчал и никто не грозил выкинуть на улицу все его безделушки. Нет, нет, здесь пока по‑другому. Может быть, даже и то, что его дважды мыли, не такой уж плохой признак. Может быть, может быть…

Он жмурился и не позволял себе мечтать о дальнейшем. Он уже любил этот светлый коридор, джутовую подстилку, на которую ему позволили лечь, любил дальние комнаты, в которых укрылись люди и куда ему, возможно, когда‑нибудь посчастливится заглянуть. Он улавливал чутким носом — р‑р‑р… как ловко укусил его за этот нос мальчик, который, может быть, станет Его Собственным Мальчиком! — он улавливал запах каждого помещения и привыкал, катастрофически быстро привыкал ко всему. И коридор, и комнаты, и люди в них становились продолжением его самого, становились его большим телом, в котором его собственное тело переставало существовать отдельно. И это большое уже было для него важнее, было лучше, и он, лёжа у порога, уже охранял и берёг его, хотя и знал, что всё ещё может измениться, что он снова может оказаться ничьим, одиноким и напрасным.

Он ждал.

Когда показалась Хозяйка, которая его мыла, он, чтобы не выдать своего напряжения и чтобы не вынуждать никого немедленно заняться его персоной, деликатно прикрыл глаза. Он не хотел просить. Выпрошенная любовь ненадёжна. Он надеялся, что люди поймут его сами.

Ноги Хозяйки прошли мимо его морды. Этого было достаточно, чтобы он навсегда запомнил их запах.

Ноги остановились.

— Посмотри на это явление, мама! — услышал он удивлённый возглас.

На голос Хозяйки, которая его мыла, в коридор вышла Главная Хозяйка, от которой сразу распространилась волна спокойствия и доброжелательности. Он, не открывая глаз, слегка махнул хвостом, сигналя о том, что чувствует и понимает её настроение и что это настроение ему нравится.

— И это, по‑вашему, собака? — иронически продолжала между тем Молодая Хозяйка. — Вы считаете, что она выполняет свои функции? Ей практически наступают на усы, а она даже не открывает глаз!

— Ну, что ж, — примирительно возразила Главная Хозяйка. — Животное измучилось. Оно спит. Зачем же открывать глаза, если спишь?

Он просигналил хвостом благодарность за защиту, но этого никто не заметил.

— Спит! — неодобрительно фыркнула Молодая Хозяйка. — Может, оно начнёт и храпеть?

Ему стало весело оттого, что он понимает людей, а они его нет. Такие хорошие люди, а до сих пор не умеют разговаривать с нелюдьми! Ему захотелось пошутить с ними, и он тут же сладко всхрапнул, потявкал внутри себя и закончил руладу тонким щенячьим скулением.

— Собака, храпящая по ночам, — это что — новая порода? — изумилась Молодая Хозяйка.

Он приоткрыл один глаз — тот, который был ближе к полу и от этого не так заметен для Молодой Хозяйки. Ему захотелось увидеть лицо той, которая была главной здесь, и он встретил её внимательный, насмешливый взгляд и торопливо задёрнул свой глаз сонной плёнкой. Главная Хозяйка весело рассмеялась.

— Посмотри! — сказала она своей дочери. — Посмотри на его хвост!

— Почему я должна смотреть на его хвост? — воспротивилась Молодая Хозяйка, но, разумеется, посмотрела. Ну, и что? Нормальный покалеченный хвост!

— Он им разговаривает, — сказала Главная Хозяйка. — И хвост у него не покалеченный, а купированный. Так нужно для его породы.

— Ну, разумеется! Раз мы решили любить собаку, то должны отнять у неё хотя бы хвост! — презрительно усмехнулась Молодая Хозяйка, но пёс понял, что это презрение относится не к нему, а к кому‑то другому, кого он тоже, пожалуй, мог бы презирать.

— По‑видимому, это судьба, — задумчиво проговорила Главная Хозяйка. — От собаки не уйдёшь.

— Господи боже мой! — воскликнула её дочь. — Скажи лучше прямо, что тебе хочется, чтобы он у нас остался! А я что — против?!

И, гордо вскинув голову, она удалилась в свою комнату.

Пёс проводил её внимательным взглядом. Он ещё не совсем понимал её. От неё не исходило ничего неприятного, но она на что‑то сердилась.

— Вот видишь? — услышал он голос Главной Хозяйки. — Если моя дочь вымыла что‑то хоть один раз, она уже не в состоянии выбросить это на улицу. А ты притворяешься!

— Могу же я пошутить, — проворчал он, повиляв обрубком хвоста.

— Нашёл время для шуток! — воскликнула Главная Хозяйка. — Разве ты не видишь, что с моей дочерью шутки плохи? И кое‑кто уже имел случай в этом убедиться.

— Не хотите ли вы сказать, что Молодая Хозяйка кого‑то выгнала из этой прекрасной квартиры после того, как вымыла? — От неожиданности Эрдель поднялся на передние лапы и сел на задние. — Не может быть, чтобы я так ошибся! Я не слышу здесь даже малейшего запаха собаки. Здесь только отчасти пахнет болтуном Порфирием.

— Нет, — возразила Главная Хозяйка, — Порфирия никто не выгонял. Моя дочь всего лишь раз посыпала его дустом и вымыла в тазу душистым мылом.

— Подумаешь — один раз! — презрительно чихнул Эрдель. — Меня, например, только за сегодняшний вечер вымыли дважды.

— И ничего скверного с тобой не случилось? — рассмеялась Главная Хозяйка. — А Порфирий сказал, что отказывается мыться по принципиальным соображениям. Он сказал, что ему жалко топить блох, которые живут у него на животе, и что он не имеет права выгонять их без предоставления другой жилплощади. Теперь он является к нам только тогда, когда считает, что моя дочь его не видит.

— Презренный враль! — проворчал Эрдель с пренебрежением. — Только на том основании, что ему лень встряхиваться и выкусывать насекомых, он утверждает, что стал вегетарианцем! А сам чешется так, что все собаки в округе не могут прочихаться от его пуха. Но я рад, что даже его не стали выгонять из этой замечательной квартиры. Нет, нет, здесь ни от кого не пахнет предательством. Здесь никогда не оскорбляли ни собаку, ни кошку.

И Эрдель спокойно положил голову на передние лапы.

— И всё‑таки она его выгнала, — вздохнула Главная Хозяйка. — Бедный мальчик уже забыл, как выглядит его отец!

— О, мальчик, который, возможно, будет Моим Собственным Мальчиком! — почти пропел Эрдель. — Он так славно укусил меня за нос! Конечно, ему необходимо суровое мужское воспитание, и я в любой момент готов приступить к трём П!

— Три П? — удивилась Главная Хозяйка. — Что такое три П?

— Правила Правильного Поведения, — ответил Эрдель. — У нас учат этому всех щенят без исключения с того дня, как у них открываются уши и они начинают отличать р‑р‑р от ав!

Эрдель вдруг замолчал и приподнял висячее ухо.

— Кажется, кто‑то плачет, — проговорил он, наклоняя голову набок и прислушиваясь.

Главная Хозяйка обеспокоенно заглянула в детскую.

— Нет, — облегчённо произнесла она. — Здесь всё спокойно, Феденька спит. Он даже улыбается во сне. Наверно, он смотрит приятный сон.

— О, Феденька! — зажмурился Эрдель. — Мальчик, который лучше всех будет знать все ППП! Но тише… — Эрдель приподнял оба висячих уха. — Кто‑то явно шлёт сигналы бедствия!

Эрдель вскочил и втянул носом воздух.

Из бабушкиной комнаты вышла Молодая Хозяйка и сказала:

— Удивляюсь, мама! Как тебе удаётся превратить свою комнату в логово за такой короткий срок? Я только произвела ремонт…

Она не успела договорить. Эрдель с криком: «Там зовут на помощь!» ринулся вперёд. Федина мама увидела несущегося на неё пса. Она вскрикнула и мгновенно вскочила на стоявший рядом телефонный столик, успев при этом подхватить сорвавшийся с места телефон.

— Что это значит? — хладнокровно спросила Федина мама с телефонного столика. — Ещё один шаг, и я вызову милицию!

И она приготовилась набрать на телефонном диске милицейский номер. Но Эрдель, не добежав до неё, свернул в комнату Главной Хозяйки, уронил там стул, тонко взлаял и ещё до того, как бабушка успела подойти к двери, а мама спрыгнуть со столика на пол, выбежал обратно, неся в зубах что‑то, что говорило не лишённым приятности голоском:

— Благодарю вас, о, я так благодарю вас!

— Ах, чёрт… — воскликнула бабушка.

— Что‑что? — изумилась Федина мама. — У нас ругаются? Ругаются в нашей замечательной квартире номер 265? Не может этого быть!

— Я не ругаюсь, — с достоинством возразила Федина бабушка. — Я только называю вещи своими именами.

Между тем Эрдель осторожно поставил на пол что‑то огненное и шерстяное, имеющее на голове симпатичную шапочку с помпончиками.

— Благодарю вас, — вежливо сказало то, что только что находилось в пасти громадного зверя. — О, какое счастье! Я снова вижу свет! Жёлтый, почти белый свет! Меня так внезапно оставили в темноте, что я решил, что снова оказался в Стране с Закрытыми Глазами или ещё хуже — на Безнадёжном Чердаке. Какое счастье, что я ещё здесь!

— Ну, конечно, моя дочь опять выключила свет, — догадалась Федина бабушка. — Сколько раз я просила тебя не выключать свет в моей комнате, когда я дома! В самом деле — входишь в собственное жильё, как на Безнадёжный Чердак.

— Что верно, то верно, — согласилась Федина мама, продолжая стоять на телефонном столике и с удивлением разглядывая огненное существо. — Именно эта мысль и возникает у меня, когда я оказываюсь… Но откуда это чучело?

— Я не чучело, — обиженно донеслось из‑под голубой шапочки с помпончиками. — У меня совершенно другое назначение.

— Где ты её взяла? — удивилась Федина мама. Если она сбежала из клетки, то её надо немедленно вернуть в зоопарк. Такая редкая обезьянка представляет большую ценность.

— Вернуть? — омрачился Ёрик. — И даже немедленно?

— Какие глупости! — возмутилась Федина бабушка. — Обезьянка! Ты видела когда‑нибудь говорящих обезьян?

— Достаточно того, что я видела говорящих попугаев, — возразила Федина мама. — Если могут быть говорящие попугаи, то почему бы не быть говорящим обезьянам?

— Удивляюсь! — фыркнула Федина бабушка. — Не узнать обыкновенного нормального чёрта! Чему только учат вас в школе? — Бабушка наклонилась, взяла Ёрика на руки, успокаивающе потрепала по задним копытцам. — Успокойся, малыш. Обещаю, что никто больше не оставит тебя в темноте и тем более никуда не отправит. Леночка, как тебе нравится эта шапочка с помпончиками?

— Шапочка с пон… с пончиками? — стараясь сохранить присутствие духа, мужественно проговорила Федина мама, и Федя увидел, что два мохнатых голубых помпончика прямо на глазах превратились в два румяных пончика, от которых шёл ароматный парок. — Но, надеюсь, это не наш чёрт?

— Это мой чёрт! — гордо ответила Федина бабушка. — Мой персональный чёрт! Если мне приходится жить в отремонтированной квартире, то, надеюсь, ты не возражаешь хотя бы против чёрта?

С этими словами Федина бабушка удалилась в свою комнату и зажгла там самый яркий свет.

— Пожалуй, я допустила ошибку, — подумала вслух Федина мама. — Лучше было оставить часть хлама в бабушкиной комнате или хотя бы не заклеивать Волшебный Город с остроконечными крышами, чем иметь дело с…

Она не успела договорить. Раздался медленный, скрипучий треск.

У телефонного столика, на котором нашла безопасное убежище Федина мама, от множества неожиданных переживаний подломились тонкие деревянные ножки, и он рухнул на пол.

Федина мама, продолжая держать телефон, некоторое время висела в воздухе, потом аккуратно, как по ступеням, спустилась вниз. Выключив свет везде, кроме бабушкиной комнаты, и не выпуская из рук телефона, по которому можно было в любую минуту позвонить в нужное место, она пожелала Эрделю спокойной ночи и отправилась спать.

На этом ШАРИКОВЫЙ СОН закончился. Федя решил, что он закончился потому, что собаку, которая, возможно, будет Его Собственной Собакой, никто больше не называл Шариком, а все называли Эрделем. Федя попросил, чтобы ему показали Эрделевый сон, но из этого ничего не вышло. Тогда он повернулся на другой бок и стал смотреть про кота Порфирия.

Про кота Порфирия – здесь