На мой взгляд, вся адаптированная конкретно к российскому постсоветскому пространству этика кармы нуждается в капитальной ревизии. Как минимум в прояснении понятий — что на самом деле подразумевается и насколько соответствует первоначальному — ведическому — смыслу; а ещё — а на самом деле это главный вопрос! — насколько этот первоначальный ведический соответствует рядовому россиянину с гороскопом его страны и потомственным ценностным хаосом. Причем не столько "гражданину", сколько "гражданке", — женщине фертильного возраста по преимуществу, так как именно женщинам с кармой удобнее, чем без неё. Нет мужа — пусть будет хотя бы карма. Третий путь даже не ищется.
На астросайте Окулус, помню, была баталия — девушка 30 лет, девственница, вопросила, как у неё там, в гороскопе, с ЭКО. Вот ложиться в постель с мужиком ей, оказывается, очень брезгливо, а осеменяться — почему-то нет. Тоже карма? А, по-моему, тараканы. Причем не клинические, а выпестованные и особым образом этически воспитанные. В ходе бурной дискуссии по ходу дела выяснилось, что никто из сотни энергично участвующих в обсуждении дам на самом деле вовсе не хочет и не планирует усыновлять сирот или выходить замуж за людей с ограниченными возможностями — за инвалидов, проще говоря. Спрос только на социально ценный товар. И всё «милосердие» и «непривязанность» заканчиваются вместе с «кармой» на уровне спроса-потребления.
Потому что мы — позволю себе обобщение — уже вообще полностью дезориентированы и лишены всякой опоры, выскоблены и выпотрошены. Жить больно, ничего не срастается ни по разуму, ни по чувству, ни по праву, — человек чувствует себя беспомощным — но что-то же должно оправдывать его усилия (а на самом деле их отсутствие!), да вот же — карма, оказывается. Сам кругом себя и повинен в недоказуемом архаическом прошлом... убивал, насиловал, ненавидел, детей как котят топил, — господи, чего только про себя не услышишь от кармологов. У народа крыша с кармы едет во все стороны сразу. Каждый двадцатый с окармления проповедует свое собственное бытие как новое евангелие, каждый пятнадцатый прибыл с Сириуса с просветительскими целями, каждая седьмая в прошлой жизни или Клеопатра, или, как минимум, Цветаева, - меньшего не предлагать. И уж точно никогда веником не махала и кильку не чистила. И никто при этом не вспоминает, что тело — привычки, эмоциональный строй, вкусовые предпочтения, страсти всяческие — всё, обусловленное телесностью, включая, между прочим, львиную долю столь дорогой нам эмоциональности и тем самым и тех самых вожделенных «отношений», которую мы почему-то за бессмертную душу и принимаем — ни через какую карму не наследуются в принципе. Наследуются — если принимать систему реинкарнаций как истину в единственной инстанции — а она может оказаться и не единственной, — наследуются лишь следствия. Сухой остаток. Без братьев-сестер, жен-мужей и драгоценностей Тутанхамона. Сухому остатку не нужно тело. Ни брата, ни мужа, ни короны. Эмоции ему тоже без надобности. Эта квинтэссенция, не имеющая материальной речи — опыт, сконцентрированный в программу до уровня почти уже голых почти философских принципов. А никак не желание чувствовать — причина чьей-то кармы. Причины потеряли тело. Они потеряли значение. И реализовываться эта программа способна по-разному — пусть это русло узко, но оно не единственное. Единственность навязывается стереотипами.
Конечно, человек в себе сам повинен — так или иначе. В первую очередь в том, что здесь и сейчас позволяет собой манипулировать и лжёт себе. Судьба бьёт именно за это — за враньё. А не за скверный умысел тысячелетней давности в канве всеобщей кровавой истории. Отбрасывание всех «вин» («причин» по Далю) в предсуществование, где связей можно наворотить на сотню сериалов — и наворачивают! — не научит человека не совершать неверных поступков здесь и сейчас. За прошлое мы все выплатим свой паевой взнос, но будущее-то — куда девать? О нём никто не думает. Его попросту нет. С приходом кармы сюда, в пространство русского менталитета, будущее вообще выпало из этических ценностей. Вместе с настоящим. Так же, как выпало и реальное бесценное прошлое народов вместе с его фундаментальным опытом здравого, поколениями осмысленного багажа. Абортирование одного неизбежно влечет за собой смерть другого.