Авигея
Последние углы
Драма в 3-х действиях,
6-ти картинах
© Авигея Бархоленко
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а Ж у р а в л ё в а, домохозяйка.
А л е к с а н д р,
И л ь я,
К л а в д и я,
А н ф и с а, её дети.
К с е н и я, жена Ильи.
В а с и л и й, муж Клавдии.
Е л е н а, соседка.
С а в е л и й Е г о р о в и ч, отец Елены.
Г л е б, друг Александра.
К у з ь м а, сосед, старик.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а Ж у р а в л ё в а, домохозяйка.
А л е к с а н д р,
И л ь я,
К л а в д и я,
А н ф и с а, её дети.
К с е н и я, жена Ильи.
В а с и л и й, муж Клавдии.
Е л е н а, соседка.
С а в е л и й Е г о р о в и ч, отец Елены.
Г л е б, друг Александра.
К у з ь м а, сосед, старик.
Действие первое
Картина первая
Общая комната в доме Ж у р а в л ё в ы х. Двери в комнаты И л ь и, К л а в д и и и П р а с к о в ь и Ф ё д о р о в н ы. Большой обеденный стол. Уголок А л е к с а н д р а: книги, чертёжная доска и кресло — самодеятельный модерн. С другой стороны — новый сервант. А н ф и с а, маленькая, большелобая, горбатая. Ходит от стола к серванту, собирает обед. Появляется П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. День-то какой нынче… тихий, ласковый… (А н ф и с а молчит.) Ну-ко, смотри, какую тебе материю на платье подобрала… Взгляни, Анфисушка! Переливается, блестит — глаза не нарадуются. (Накидывает материю на плечи дочери. А н ф и с а срывает её. Скрывается в другой комнате.) Деточка, доченька… Всё-то понимаю, всё-то вижу… Доченька… Себя бы на части изрезать дала, если бы хоть каплю могло помочь…
Входит И л ь я, чем-то очень доволен.
И л ь я. Стало быть, вот так… Обед скоро?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Скоро… о, господи… Скоро, Илюша. Александра не видел? Чего-то долго нет.
И л ь я. Куда ему деваться? Явится.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Может, влюбился в кого?
И л ь я. Влюбился, как же.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ума не приложу.
И л ь я. Опять вы, мама, Анфиске на платье подарили? А зачем ей?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Молчи, Илька, молчи об этом.
И л ь я. И между всем прочим, от вас винцом пахнет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну и пахнет, ну и что? Праздник горький у меня сегодня.
И л ь я. На ветер деньги пускаете. Лучше бы на дом отдали.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Виновата я перед Анфиской… По моему недогляду покалечилась она.
И л ь я. Когда то было. Теперь не исправишь.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Верно говоришь, не исправишь. Потому и боль моя, и вина моя остаются.
И л ь я. Я дом для всех ремонтирую.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Дом… Раскрасил, как конфету! Помню, ты в детстве тряпки любил. Куклу Клавдии купишь, а ты с ней до ночи возишься. И бережлив был, как девчонка, гвоздя ржавого не выбросишь. Радовались мы с отцом — хозяин растет… Да. Вырос.
И л ь я (потускнел). Плох, стало быть?.. На дом-то с других улиц смотреть приходят!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А леший с ним, с домом! Всё равно новостройка тут будет.
И л ь я. Тут почва низкая, вода близко. Какой дурак строить станет. Тут испокон веку огороды!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Александр врать не будет, он точно знает. Его и спросим.
И л ь я. Точно, как же. Выучили на свою голову.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чего ты, смотрю я, всё Александра заедаешь? Брат ведь!
И л ь я. Как же, брат!
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. А я говорю — брат!
Молчат.
И л ь я. Знаю — вы чужого больше своих любите. Как же. Однако, между всем прочим, есть люди, которые и нас ценят.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Эх, Илька, Илька…
И л ь я (трогает материю). Дорогая… В самый бы раз Ксеньке на костюм.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Не трогал бы, Илья.
И л ь я. Вы бы Анфиску лучше работать послали. Институт, дура, бросила — самое бы место ей в бухгалтерах.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Легко больно ты места выбираешь…
И л ь я. Темните всё. С подковыркой живёте.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Куда пошёл-то? Опять к соседской квартиранточке? Думаешь, не видим, как через дырку в заборе лазаешь?
И л ь я. Ну и не ваше это дело.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ухватом бы тебя. Жену-тихоню взял и рад! Добром говорю, Илька, перестань пакостить.
Входит В а с и л и й с охотничьими трофеями — зайцем и двумя бобрами.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты со своей охотой, Василий Николаевич, того и гляди на работу опоздаешь.
И л ь я (вспомнил о чём-то, опять доволен). Везёт вам, Василий Николаевич. Я сколько ни ходил — одни лягушки попадаются. Так и продал ружье — чего ему без пользы висеть. Матёрый зайчишка. В бобров-то вы, видать, слева? Тоже запрещённой животинкой не гнушаетесь, коль повстречается?
В а с и л и й. Живи ты просто, Илья. Выкаблучиваешь невесть что.
И л ь я. Ничего не выкаблучиваю… Меня вот, между всем прочим, начальником цеха назначают. Вот так, стало быть.
В а с и л и й. Какого цеха?
И л ь я. А вашего. С завтрашнего дня. Приказик повешен.
В а с и л и й. Почему не Матвея?
И л ь я. Слабоват оказался.
В а с и л и й. Мудрецы… Ну, мудрецы!
Входит А л е к с а н д р.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Саша, сынок, обедать садись. Только тебя и ждем.
А л е к с а н д р. Приветствую. С трофеями, Вася? Поздравляю.
В а с и л и й. А с рукой у тебя что?
А л е к с а н д р. Об угол ударил.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Или с кем подрался?
И л ь я. У него с детства кулаки зудят.
А л е к с а н д р (стоит против Ильи, руки в карманы). Странное, понимаешь, такое состояние — каждому хочется в морду дать. За что-нибудь да следует.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Жениться пора.
А л е к с а н д р (Василию). Помнишь, как мы с тобой рысь палкой прихлопнули?
В а с и л и й. Помню.
А л е к с а н д р. Глазищи у неё какие были…
И л ь я. Человека палкой не прихлопнешь.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Садитесь обедать, сыны.
А л е к с а н д р. Только — это же бобры?
И л ь я. Они самые. Мех-то какой. Этим шкуркам цены нет. Однако как же вы их убили, Василий Николаевич! Раны нигде не видно. Или — в силки?
В а с и л и й. Хм, в силки… Вышел сегодня к реке, а они — на берегу. Видно, из воды вышли, тут и кончилось. Неужели отходы в реку пустили?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Эко, бедолаги…
В а с и л и й. В прошлом году только бобров выпустили. Не вступись за зверьё — переморят. Мне, мать, обедать сегодня некогда, надо к директору на приём успеть.
А л е к с а н д р. Давай, Вася! Под нос ему этих бобров.
И л ь я. Начальству можно и одного бобра показать.
А л е к с а н д р. А из другого воротник? Или на толкучке за сотню-другую загнать?..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сашенька, Илюша… Обедать идите.
В а с и л и й. Да… А из зайчика хорошее жаркое получится, а, мать?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Уж постараюсь.
В а с и л и й. Удивляюсь вот — Клавдия как ни возьмётся обед готовить, так то пересолит, то недосолит, а вы…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Да учила её, окаянную! Хохочет — было бы горячо, а на остальное наплевать… Она у меня так сразу директором фабрики и родилась.
В а с и л и й (улыбаясь). Да я, в общем-то, не в претензии… Ну, пошёл я. (Уходит.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чего обедать-то не садитесь? Стоят, как петухи.
И л ь я. Думаете, он из-за бобров пошёл? Он из-за меня пошёл. А только опоздал. Приказик-то висит.
А л е к с а н д р. Какой приказик?
И л ь я. На повышение иду. Начальником цеха.
А л е к с а н д р. Откажись.
И л ь я. Это почему?
А л е к с а н д р. Теперь начальство вышло из моды.
И л ь я. Вышло, как же.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Остынет борщ, говорю.
И л ь я. А если бы самого в начальники — обрадовался бы. (Двинул стулом.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пошёл всё-таки?
И л ь я. Не ваше дело. (Уходит.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пошёл… А я в заборную-то дырку гвоздей натыкала. (Смеётся.)
А л е к с а н д р. Хороший борщ, мама.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ешь на здоровье, сынок. Чего случилось-то?
А л е к с а н д р. Женщину хотели обидеть.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Значит, за женщину заступился?
А л е к с а н д р. Угу.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Тогда ладно. Тогда ничего. Много их было?
А л е к с а н д р. Мало.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Двое?
А л е к с а н д р. Трое. Хороший борщ.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Кушай, кушай… Давай ещё налью.
Входит К с е н и я — тихая, со страдающими глазами, старается быть незаметной.
К с е н и я. Добрый вечер… (Заглядывает в свою комнату.) Ильи нет?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Куда ему деваться, твоему Илье? Пришёл. В сарай, что ли, полез… Гвозди, что ли, какие-то понадобились… Вроде ты сегодня раньше с работы пришла?
К с е н и я. Как обычно…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну? И верно, времени-то уж сколько… Садись, ешь… Садись, милая, садись.
К с е н и я. Не хочу я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну-ко, ну-ко, не дури. Все мы, Журавлёвы, аппетитом отличаемся, и тебе привыкать надо. Садись-ко, садись, Ксенюшка.
К с е н и я. А зачем ему гвозди?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А кто его знает. Для велосипеда, что ли.
К с е н и я. Для велосипеда?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну, не знаю, для чего… Я и говорю ему — в сарае посмотри… (Входит Илья, придерживая разорванные брюки.) Ну вот — пришёл твой ненаглядный.
И л ь я (жене). Слыхала? Меня начальником назначили.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что больно скоро вернулся? Нашёл гвозди-то?
И л ь я. Совсем вы, мама, на старости лет из ума выжили. Гвоздиками забавляетесь. А костюм сотню стоил…
К с е н и я. Порвал, что ли?
И л ь я. Стало быть, порвал.
К с е н и я. Ничего, Илюша, заштопаю — не видно будет.
Идёт к себе.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты вот что, Илька. Костюм сотней меряется. Рублишками. А страдание женское подороже будет. Никакими рублями не окупишь. И нет у тебя такого права, ни у кого нет такого права — заставлять человека страдать. Хоть жена тебе, хоть чужой кто — не смей душу травить.
И л ь я. Мораль читаете? Святости под конец захотелось?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты помни, однако, что я сказала. Не перестанешь, уши оборву.
К с е н и я (в дверях). Давай зашью, Илюша.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Иди, иди, штопайся.
И л ь я уходит.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Саша, сынок… Спросить тебя хотела… Слыхала я, что вроде у нас, на Лисьем Хвосту, тоже строить будут?
А л е к с а н д р. А я не говорил разве?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты о своих делах всё помалкиваешь. Стороной узнаем.
А л е к с а н д р. Если утвердят проект, будет стройка.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Значит, тут ломать начнёшь.
А л е к с а н д р. Не ломать, а строить, мать.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ломать тоже, Саша.
А л е к с а н д р. Пожалуй… Но зато городок отгрохаем что надо! На нашем Лисьем Хвосту — спортивный комплекс. Всю эту деревянную рухлядь снесём, по низине раскинем стадион, а выше, по склонам гор, — жилые здания. Хочешь посмотреть? (Показывает эскизы.) Наш теперешний дом вот здесь, в центре будущего футбольного поля. А дед Кузьма — прямо в воротах.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. С красотой сделано. И сосенки сохранил.
Входит Г л е б с цветами.
Г л е б. Здравствуйте, Журавлёвы!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А, Глебушка! Здравствуй, здравствуй. Обедал?
Г л е б. Уже.
А л е к с а н д р. Привет, Левитан, привет!
Г л е б. Анфиса дома?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Анфисушка? Отдохнуть прилегла.
Г л е б. Поздравить её хотел, Прасковья Федоровна.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Давай цветочки сюда поставим, Глебушка. Увидит она и обрадуется потихоньку. Иди, иди, сама сделаю.
Г л е б (подходит к Александру.) Всё маешься, архитектор?
А л е к с а н д р. Кончаю.
Г л е б. Прямо не верю, что когда-нибудь наша Тьмутаракань примет современный вид. Слушай, Расстрелли, ты упустил совершенно необходимую деталь.
А л е к с а н д р. Да? Какую?
Г л е б. Плевательницы. Вчера вымели ведро шелухи с передвижной выставки. Перед Врубелем лузгали семечки. Нет, человечеству необходимы плевательницы.
А л е к с а н д р. Что ж, поставим плевательницы.
Г л е б. Ты меня утешаешь, борода.
А л е к с а н д р. Эй! Руками не трогать.
Г л е б. Как твоя командировка? Не хватает своих кирпичных коробок — посмотрел на чужие?
А л е к с а н д р. Можешь не верить, но я видел коробки, которые соответствуют законам красоты. Архитектура и геометрия, друг мой. Коробка — всего лишь деталь пространственного решения. Я впервые обрадовался, что современные здания столь лаконичны, тут кроются такие возможности…
Из комнаты вышел И л ь я.
И л ь я. А меня начальником назначают.
Г л е б. Сочувствую.
И л ь я. Это почему?
Г л е б. Уважения меньше.
И л ь я. Болтуны. Все болтуны. Болтуны и пижоны.
Г л е б. Эпидемия. (Александру.) Что вечером?
А л е к с а н д р. Нуль.
Г л е б. Билет в театр устроит?
А л е к с а н д р. Двинули.
И л ь я. Пижоны.
Г л е б. Гони монету.
А л е к с а н д р. Обанкротился?
Г л е б. Жена приобрела набор кастрюлек.
А л е к с а н д р. Чего?
Г л е б (нежно). Кастрюлек…
А л е к с а н д р. Тоже смысл.
Г л е б. Ты уверен?
А л е к с а н д р. Без четверти на площади.
Г л е б. Идёт.
А л е к с а н д р. Привет!
Г л е б. Салют! До свидания, Прасковья Федоровна.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Будь здоров, Глебушка.
Г л е б уходит.
И л ь я. Пижоны…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Идёте, что ли, куда?
А л е к с а н д р. В театр.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сашенька, ты уж поаккуратнее. А то и проекта не кончишь.
И л ь я. И никому никакого дела. Хоть бы слово кто сказал… Все завидуют.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Полно, Илья.
И л ь я. Завидуют! Васька сейчас у директора на меня капает, чтоб не меня, а другого в начальники. Бобрами прикрывается, а сам капает.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ох, Илья, не тебе бы людьми командовать.
И л ь я. А что вы меня все учите? Пилят и пилят. Всю жизнь пилят. Не маленький!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Лучше откажись. (Уходит.)
И л ь я. Так, стало быть… Свои же и сожрут! Жизнь… (Кричит.) Меня начальником назначили! (С презрением.) Люди… (Бесцельно плетётся к себе.)
А л е к с а н д р работает. Появляется А н ф и с а.
А н ф и с а. Саша… А жить — это обязательно?
А л е к с а н д р повернулся к ней.
А л е к с а н д р. Ну что ты, сестричка…
А н ф и с а. Иногда мне хочется, чтоб было тихо-тихо… Хочется заснуть. Сказать, что мешало мне уснуть? Ты. Если знаешь хоть одного такого человека…
А л е к с а н д р (достал книги). Это тебе.
А н ф и с а. История искусств… Спасибо, Саша. Чьи это цветы?
А л е к с а н д р. Твои. Глеб приходил.
А н ф и с а. Вот бы нарисовать так…
И л ь я (приоткрыв дверь). Анфиска, подай стакан!
А н ф и с а встает, но Александр удерживает её.
А л е к с а н д р. Возьмёт сам.
И л ь я (распахнув дверь). Оглохла? Стакан, говорю!
А л е к с а н д р (идёт к буфету, достает стакан). В другой раз обходись своими силами. Она тебе не прислуга.
И л ь я. Разломится, если подаст?
А л е к с а н д р. А за услугу, которую тебе оказывают, нужно говорить спасибо.
И л ь я. Я её кормлю — за это пусть меня уважает.
А л е к с а н д р выхватывает поданный стакан, ставит обратно в буфет. Возвращается к своему столу.
И л ь я (остервенело.) Анфиска, стакан! (Из комнаты торопливо выходит Ксения, подаёт мужу стакан.) Не тебе сказано!
К с е н и я. Илюша… Илья. Ну?!
К с е н и я уходит к себе. И л ь я стоит, ищет, к чему придраться.
И л ь я. Образованные у нас появились… Мерси-пардон. На Лисий Хвост культура пришла!
Выглянула К с е н и я.
К с е н и я. Илюша…
И л ь я. Культура, как же!
Быстро уходит к себе.
А н ф и с а (прижалась к руке Александра). Спасибо, Саша…
Стон из комнаты И л ь и.
А л е к с а н д р. Что это?
А н ф и с а. Опять Ксению бьёт…
А л е к с а н д р. Как — бьёт?..
А л е к с а н д р бросился к двери, стучит, срывает запор. Выскакивает К с е н и я, убегает. И л ь я прислонился к дверному косяку. А л е к с а н д р засунул руки о карманы. Стоят.
А н ф и с а. Саша…
А л е к с а н д р отходит от И л ь и.
И л ь я (в спину Александру). Подзаборник. (А л е к с а н д р замер на ходу.) Двадцать лет на нашей шее.
А л е к с а н д р. Да чёрт меня возьми совсем!.. (Идёт к своим чертежам, быстро скатывает их.)
А н ф и с а. Саша…
И л ь я. Пусть! Пусть уходит! Дышать легче!
А н ф и с а. Саша… А как же я?..
А л е к с а н д р остановился. Возвращается с работы К л а в д и я, большая, решительная.
К л а в д и я (окинув всех взглядом). Что за хай?
А н ф и с а. Клава, он уйдёт!..
И л ь я. Пусть убирается!
К л а в д и я. Ну ты, стервятник, полегче! (Ловко сунула кулаком — Илья согнулся.) Валяй в свою конуру!
И л ь я. Холера… Язва… Старая лошадь!
К л а в д и я снова повернулась к нему. И л ь я поспешно захлопнул дверь.
К л а в д и я. И чем только не приходится заниматься женщине с высшим образованием!.. Саша, толстовец, с хамьём же надо по-хамски. Анфиска, дай пожрать. (Протягивает Анфисе свёрток, целует.) Тебе. Что у нас стряслось? Кто там ревёт? Ксения? Понятно.
А л е к с а н д р. Я подумал… Я строю вот это… А потом в таких домах какой-нибудь Илья…
И л ь я (приоткрывая дверь). Ксень… Ксеня!..
К л а в д и я взглянула — И л ь я тут же скрылся.
К л а в д и я. Это Ксения виновата!
А л е к с а н д р. Чем она виновата?..
К л а в д и я. Терпит — вот и виновата.
И л ь я (приоткрывая дверь). Ксенька!..
К л а в д и я не обратила на него внимания, и дверь захлопнулась не так быстро.
К л а в д и я. И любит его больше, чем вообще любить положено.
И л ь я (распахнув дверь). Ксенька, стерва! Ты почему не раздеваешься? Я тебе муж или не муж?..
К с е н и я покорно идёт. Дверь захлопнулась.
З а н а в е с
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. День-то какой нынче… тихий, ласковый… (А н ф и с а молчит.) Ну-ко, смотри, какую тебе материю на платье подобрала… Взгляни, Анфисушка! Переливается, блестит — глаза не нарадуются. (Накидывает материю на плечи дочери. А н ф и с а срывает её. Скрывается в другой комнате.) Деточка, доченька… Всё-то понимаю, всё-то вижу… Доченька… Себя бы на части изрезать дала, если бы хоть каплю могло помочь…
Входит И л ь я, чем-то очень доволен.
И л ь я. Стало быть, вот так… Обед скоро?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Скоро… о, господи… Скоро, Илюша. Александра не видел? Чего-то долго нет.
И л ь я. Куда ему деваться? Явится.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Может, влюбился в кого?
И л ь я. Влюбился, как же.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ума не приложу.
И л ь я. Опять вы, мама, Анфиске на платье подарили? А зачем ей?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Молчи, Илька, молчи об этом.
И л ь я. И между всем прочим, от вас винцом пахнет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну и пахнет, ну и что? Праздник горький у меня сегодня.
И л ь я. На ветер деньги пускаете. Лучше бы на дом отдали.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Виновата я перед Анфиской… По моему недогляду покалечилась она.
И л ь я. Когда то было. Теперь не исправишь.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Верно говоришь, не исправишь. Потому и боль моя, и вина моя остаются.
И л ь я. Я дом для всех ремонтирую.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Дом… Раскрасил, как конфету! Помню, ты в детстве тряпки любил. Куклу Клавдии купишь, а ты с ней до ночи возишься. И бережлив был, как девчонка, гвоздя ржавого не выбросишь. Радовались мы с отцом — хозяин растет… Да. Вырос.
И л ь я (потускнел). Плох, стало быть?.. На дом-то с других улиц смотреть приходят!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А леший с ним, с домом! Всё равно новостройка тут будет.
И л ь я. Тут почва низкая, вода близко. Какой дурак строить станет. Тут испокон веку огороды!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Александр врать не будет, он точно знает. Его и спросим.
И л ь я. Точно, как же. Выучили на свою голову.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чего ты, смотрю я, всё Александра заедаешь? Брат ведь!
И л ь я. Как же, брат!
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. А я говорю — брат!
Молчат.
И л ь я. Знаю — вы чужого больше своих любите. Как же. Однако, между всем прочим, есть люди, которые и нас ценят.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Эх, Илька, Илька…
И л ь я (трогает материю). Дорогая… В самый бы раз Ксеньке на костюм.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Не трогал бы, Илья.
И л ь я. Вы бы Анфиску лучше работать послали. Институт, дура, бросила — самое бы место ей в бухгалтерах.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Легко больно ты места выбираешь…
И л ь я. Темните всё. С подковыркой живёте.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Куда пошёл-то? Опять к соседской квартиранточке? Думаешь, не видим, как через дырку в заборе лазаешь?
И л ь я. Ну и не ваше это дело.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ухватом бы тебя. Жену-тихоню взял и рад! Добром говорю, Илька, перестань пакостить.
Входит В а с и л и й с охотничьими трофеями — зайцем и двумя бобрами.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты со своей охотой, Василий Николаевич, того и гляди на работу опоздаешь.
И л ь я (вспомнил о чём-то, опять доволен). Везёт вам, Василий Николаевич. Я сколько ни ходил — одни лягушки попадаются. Так и продал ружье — чего ему без пользы висеть. Матёрый зайчишка. В бобров-то вы, видать, слева? Тоже запрещённой животинкой не гнушаетесь, коль повстречается?
В а с и л и й. Живи ты просто, Илья. Выкаблучиваешь невесть что.
И л ь я. Ничего не выкаблучиваю… Меня вот, между всем прочим, начальником цеха назначают. Вот так, стало быть.
В а с и л и й. Какого цеха?
И л ь я. А вашего. С завтрашнего дня. Приказик повешен.
В а с и л и й. Почему не Матвея?
И л ь я. Слабоват оказался.
В а с и л и й. Мудрецы… Ну, мудрецы!
Входит А л е к с а н д р.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Саша, сынок, обедать садись. Только тебя и ждем.
А л е к с а н д р. Приветствую. С трофеями, Вася? Поздравляю.
В а с и л и й. А с рукой у тебя что?
А л е к с а н д р. Об угол ударил.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Или с кем подрался?
И л ь я. У него с детства кулаки зудят.
А л е к с а н д р (стоит против Ильи, руки в карманы). Странное, понимаешь, такое состояние — каждому хочется в морду дать. За что-нибудь да следует.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Жениться пора.
А л е к с а н д р (Василию). Помнишь, как мы с тобой рысь палкой прихлопнули?
В а с и л и й. Помню.
А л е к с а н д р. Глазищи у неё какие были…
И л ь я. Человека палкой не прихлопнешь.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Садитесь обедать, сыны.
А л е к с а н д р. Только — это же бобры?
И л ь я. Они самые. Мех-то какой. Этим шкуркам цены нет. Однако как же вы их убили, Василий Николаевич! Раны нигде не видно. Или — в силки?
В а с и л и й. Хм, в силки… Вышел сегодня к реке, а они — на берегу. Видно, из воды вышли, тут и кончилось. Неужели отходы в реку пустили?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Эко, бедолаги…
В а с и л и й. В прошлом году только бобров выпустили. Не вступись за зверьё — переморят. Мне, мать, обедать сегодня некогда, надо к директору на приём успеть.
А л е к с а н д р. Давай, Вася! Под нос ему этих бобров.
И л ь я. Начальству можно и одного бобра показать.
А л е к с а н д р. А из другого воротник? Или на толкучке за сотню-другую загнать?..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сашенька, Илюша… Обедать идите.
В а с и л и й. Да… А из зайчика хорошее жаркое получится, а, мать?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Уж постараюсь.
В а с и л и й. Удивляюсь вот — Клавдия как ни возьмётся обед готовить, так то пересолит, то недосолит, а вы…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Да учила её, окаянную! Хохочет — было бы горячо, а на остальное наплевать… Она у меня так сразу директором фабрики и родилась.
В а с и л и й (улыбаясь). Да я, в общем-то, не в претензии… Ну, пошёл я. (Уходит.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чего обедать-то не садитесь? Стоят, как петухи.
И л ь я. Думаете, он из-за бобров пошёл? Он из-за меня пошёл. А только опоздал. Приказик-то висит.
А л е к с а н д р. Какой приказик?
И л ь я. На повышение иду. Начальником цеха.
А л е к с а н д р. Откажись.
И л ь я. Это почему?
А л е к с а н д р. Теперь начальство вышло из моды.
И л ь я. Вышло, как же.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Остынет борщ, говорю.
И л ь я. А если бы самого в начальники — обрадовался бы. (Двинул стулом.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пошёл всё-таки?
И л ь я. Не ваше дело. (Уходит.)
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пошёл… А я в заборную-то дырку гвоздей натыкала. (Смеётся.)
А л е к с а н д р. Хороший борщ, мама.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ешь на здоровье, сынок. Чего случилось-то?
А л е к с а н д р. Женщину хотели обидеть.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Значит, за женщину заступился?
А л е к с а н д р. Угу.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Тогда ладно. Тогда ничего. Много их было?
А л е к с а н д р. Мало.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Двое?
А л е к с а н д р. Трое. Хороший борщ.
П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Кушай, кушай… Давай ещё налью.
Входит К с е н и я — тихая, со страдающими глазами, старается быть незаметной.
К с е н и я. Добрый вечер… (Заглядывает в свою комнату.) Ильи нет?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Куда ему деваться, твоему Илье? Пришёл. В сарай, что ли, полез… Гвозди, что ли, какие-то понадобились… Вроде ты сегодня раньше с работы пришла?
К с е н и я. Как обычно…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну? И верно, времени-то уж сколько… Садись, ешь… Садись, милая, садись.
К с е н и я. Не хочу я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну-ко, ну-ко, не дури. Все мы, Журавлёвы, аппетитом отличаемся, и тебе привыкать надо. Садись-ко, садись, Ксенюшка.
К с е н и я. А зачем ему гвозди?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А кто его знает. Для велосипеда, что ли.
К с е н и я. Для велосипеда?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну, не знаю, для чего… Я и говорю ему — в сарае посмотри… (Входит Илья, придерживая разорванные брюки.) Ну вот — пришёл твой ненаглядный.
И л ь я (жене). Слыхала? Меня начальником назначили.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что больно скоро вернулся? Нашёл гвозди-то?
И л ь я. Совсем вы, мама, на старости лет из ума выжили. Гвоздиками забавляетесь. А костюм сотню стоил…
К с е н и я. Порвал, что ли?
И л ь я. Стало быть, порвал.
К с е н и я. Ничего, Илюша, заштопаю — не видно будет.
Идёт к себе.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты вот что, Илька. Костюм сотней меряется. Рублишками. А страдание женское подороже будет. Никакими рублями не окупишь. И нет у тебя такого права, ни у кого нет такого права — заставлять человека страдать. Хоть жена тебе, хоть чужой кто — не смей душу травить.
И л ь я. Мораль читаете? Святости под конец захотелось?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты помни, однако, что я сказала. Не перестанешь, уши оборву.
К с е н и я (в дверях). Давай зашью, Илюша.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Иди, иди, штопайся.
И л ь я уходит.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Саша, сынок… Спросить тебя хотела… Слыхала я, что вроде у нас, на Лисьем Хвосту, тоже строить будут?
А л е к с а н д р. А я не говорил разве?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты о своих делах всё помалкиваешь. Стороной узнаем.
А л е к с а н д р. Если утвердят проект, будет стройка.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Значит, тут ломать начнёшь.
А л е к с а н д р. Не ломать, а строить, мать.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ломать тоже, Саша.
А л е к с а н д р. Пожалуй… Но зато городок отгрохаем что надо! На нашем Лисьем Хвосту — спортивный комплекс. Всю эту деревянную рухлядь снесём, по низине раскинем стадион, а выше, по склонам гор, — жилые здания. Хочешь посмотреть? (Показывает эскизы.) Наш теперешний дом вот здесь, в центре будущего футбольного поля. А дед Кузьма — прямо в воротах.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. С красотой сделано. И сосенки сохранил.
Входит Г л е б с цветами.
Г л е б. Здравствуйте, Журавлёвы!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А, Глебушка! Здравствуй, здравствуй. Обедал?
Г л е б. Уже.
А л е к с а н д р. Привет, Левитан, привет!
Г л е б. Анфиса дома?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Анфисушка? Отдохнуть прилегла.
Г л е б. Поздравить её хотел, Прасковья Федоровна.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Давай цветочки сюда поставим, Глебушка. Увидит она и обрадуется потихоньку. Иди, иди, сама сделаю.
Г л е б (подходит к Александру.) Всё маешься, архитектор?
А л е к с а н д р. Кончаю.
Г л е б. Прямо не верю, что когда-нибудь наша Тьмутаракань примет современный вид. Слушай, Расстрелли, ты упустил совершенно необходимую деталь.
А л е к с а н д р. Да? Какую?
Г л е б. Плевательницы. Вчера вымели ведро шелухи с передвижной выставки. Перед Врубелем лузгали семечки. Нет, человечеству необходимы плевательницы.
А л е к с а н д р. Что ж, поставим плевательницы.
Г л е б. Ты меня утешаешь, борода.
А л е к с а н д р. Эй! Руками не трогать.
Г л е б. Как твоя командировка? Не хватает своих кирпичных коробок — посмотрел на чужие?
А л е к с а н д р. Можешь не верить, но я видел коробки, которые соответствуют законам красоты. Архитектура и геометрия, друг мой. Коробка — всего лишь деталь пространственного решения. Я впервые обрадовался, что современные здания столь лаконичны, тут кроются такие возможности…
Из комнаты вышел И л ь я.
И л ь я. А меня начальником назначают.
Г л е б. Сочувствую.
И л ь я. Это почему?
Г л е б. Уважения меньше.
И л ь я. Болтуны. Все болтуны. Болтуны и пижоны.
Г л е б. Эпидемия. (Александру.) Что вечером?
А л е к с а н д р. Нуль.
Г л е б. Билет в театр устроит?
А л е к с а н д р. Двинули.
И л ь я. Пижоны.
Г л е б. Гони монету.
А л е к с а н д р. Обанкротился?
Г л е б. Жена приобрела набор кастрюлек.
А л е к с а н д р. Чего?
Г л е б (нежно). Кастрюлек…
А л е к с а н д р. Тоже смысл.
Г л е б. Ты уверен?
А л е к с а н д р. Без четверти на площади.
Г л е б. Идёт.
А л е к с а н д р. Привет!
Г л е б. Салют! До свидания, Прасковья Федоровна.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Будь здоров, Глебушка.
Г л е б уходит.
И л ь я. Пижоны…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Идёте, что ли, куда?
А л е к с а н д р. В театр.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сашенька, ты уж поаккуратнее. А то и проекта не кончишь.
И л ь я. И никому никакого дела. Хоть бы слово кто сказал… Все завидуют.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Полно, Илья.
И л ь я. Завидуют! Васька сейчас у директора на меня капает, чтоб не меня, а другого в начальники. Бобрами прикрывается, а сам капает.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ох, Илья, не тебе бы людьми командовать.
И л ь я. А что вы меня все учите? Пилят и пилят. Всю жизнь пилят. Не маленький!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Лучше откажись. (Уходит.)
И л ь я. Так, стало быть… Свои же и сожрут! Жизнь… (Кричит.) Меня начальником назначили! (С презрением.) Люди… (Бесцельно плетётся к себе.)
А л е к с а н д р работает. Появляется А н ф и с а.
А н ф и с а. Саша… А жить — это обязательно?
А л е к с а н д р повернулся к ней.
А л е к с а н д р. Ну что ты, сестричка…
А н ф и с а. Иногда мне хочется, чтоб было тихо-тихо… Хочется заснуть. Сказать, что мешало мне уснуть? Ты. Если знаешь хоть одного такого человека…
А л е к с а н д р (достал книги). Это тебе.
А н ф и с а. История искусств… Спасибо, Саша. Чьи это цветы?
А л е к с а н д р. Твои. Глеб приходил.
А н ф и с а. Вот бы нарисовать так…
И л ь я (приоткрыв дверь). Анфиска, подай стакан!
А н ф и с а встает, но Александр удерживает её.
А л е к с а н д р. Возьмёт сам.
И л ь я (распахнув дверь). Оглохла? Стакан, говорю!
А л е к с а н д р (идёт к буфету, достает стакан). В другой раз обходись своими силами. Она тебе не прислуга.
И л ь я. Разломится, если подаст?
А л е к с а н д р. А за услугу, которую тебе оказывают, нужно говорить спасибо.
И л ь я. Я её кормлю — за это пусть меня уважает.
А л е к с а н д р выхватывает поданный стакан, ставит обратно в буфет. Возвращается к своему столу.
И л ь я (остервенело.) Анфиска, стакан! (Из комнаты торопливо выходит Ксения, подаёт мужу стакан.) Не тебе сказано!
К с е н и я. Илюша… Илья. Ну?!
К с е н и я уходит к себе. И л ь я стоит, ищет, к чему придраться.
И л ь я. Образованные у нас появились… Мерси-пардон. На Лисий Хвост культура пришла!
Выглянула К с е н и я.
К с е н и я. Илюша…
И л ь я. Культура, как же!
Быстро уходит к себе.
А н ф и с а (прижалась к руке Александра). Спасибо, Саша…
Стон из комнаты И л ь и.
А л е к с а н д р. Что это?
А н ф и с а. Опять Ксению бьёт…
А л е к с а н д р. Как — бьёт?..
А л е к с а н д р бросился к двери, стучит, срывает запор. Выскакивает К с е н и я, убегает. И л ь я прислонился к дверному косяку. А л е к с а н д р засунул руки о карманы. Стоят.
А н ф и с а. Саша…
А л е к с а н д р отходит от И л ь и.
И л ь я (в спину Александру). Подзаборник. (А л е к с а н д р замер на ходу.) Двадцать лет на нашей шее.
А л е к с а н д р. Да чёрт меня возьми совсем!.. (Идёт к своим чертежам, быстро скатывает их.)
А н ф и с а. Саша…
И л ь я. Пусть! Пусть уходит! Дышать легче!
А н ф и с а. Саша… А как же я?..
А л е к с а н д р остановился. Возвращается с работы К л а в д и я, большая, решительная.
К л а в д и я (окинув всех взглядом). Что за хай?
А н ф и с а. Клава, он уйдёт!..
И л ь я. Пусть убирается!
К л а в д и я. Ну ты, стервятник, полегче! (Ловко сунула кулаком — Илья согнулся.) Валяй в свою конуру!
И л ь я. Холера… Язва… Старая лошадь!
К л а в д и я снова повернулась к нему. И л ь я поспешно захлопнул дверь.
К л а в д и я. И чем только не приходится заниматься женщине с высшим образованием!.. Саша, толстовец, с хамьём же надо по-хамски. Анфиска, дай пожрать. (Протягивает Анфисе свёрток, целует.) Тебе. Что у нас стряслось? Кто там ревёт? Ксения? Понятно.
А л е к с а н д р. Я подумал… Я строю вот это… А потом в таких домах какой-нибудь Илья…
И л ь я (приоткрывая дверь). Ксень… Ксеня!..
К л а в д и я взглянула — И л ь я тут же скрылся.
К л а в д и я. Это Ксения виновата!
А л е к с а н д р. Чем она виновата?..
К л а в д и я. Терпит — вот и виновата.
И л ь я (приоткрывая дверь). Ксенька!..
К л а в д и я не обратила на него внимания, и дверь захлопнулась не так быстро.
К л а в д и я. И любит его больше, чем вообще любить положено.
И л ь я (распахнув дверь). Ксенька, стерва! Ты почему не раздеваешься? Я тебе муж или не муж?..
К с е н и я покорно идёт. Дверь захлопнулась.
З а н а в е с
Картина вторая
Двор у дома Ж у р а в л ё в ы х. За забором — огород соседей. Впереди улица. За ней гладь озера и отлогие горы, покрытые лесом. По противоположному берегу пробегают трамваи, соединяющие разорванные части города. Видны трубы заводов. Осень. Тёплый вечер. А н ф и с а у корыта стирает гору белья. В а с и л и й сидит на лавочке возле дома, чистит ружьё. По двору шатается И л ь я.
И л ь я (зевает). О-хо-хо!.. Терпеть не могу ночных смен. А людям в ночь. Между всем прочим, ночные смены вредны для здоровья. Что вы молчите, Василий Николаевич?
В а с и л и й. Ружьё разговору не любит.
И л ь я. Так оно не заряжено.
В а с и л и й. Говорят, раз в жизни и незаряженное может выстрелить.
И л ь я. Тоска. Даже поговорить не с кем. Да и говорить не о чем.
В а с и л и й. То-то и оно.
И л ь я. А что бобры ваши? Как на них директор отреагировал?
В а с и л и й. Нормально отреагировал.
И л ь я. Бобры… Знаю, о чём разговор был.
В а с и л и й. Ну и что?
И л ь я. Не выгорело? Знаю, что не выгорело. О том надо было помнить, что меня на заводе ценят. И гравер я был первостепенный, и многое другое могу. Вот так, стало быть.
В а с и л и й. Нет, Илья, до первой статьи тебе далеко.
И л ь я. Однако мои работки на выставку-то пошли.
В а с и л и й. Выставка не долго живет.
И л ь я. Так и человек не больно вечен.
В а с и л и й. После человека дела остаются.
И л ь я. Либо останутся, либо нет… Я вам, Василий Николаевич, советик подкину, уж если вам хочется в веках утвердиться. Взглянул я на вашу последнюю работу по стали — не хватает ей кой-чего.
В а с и л и й. Дельный совет отчего не выслушать.
И л ь я. И горы там, и лес — живо всё так стоит. И дымок из труб заводских… Отсюда, с нашего крылечка, картинку писали? Вдохновение, так сказать, без затрат.
В а с и л и й. Ты не виляй, ты говори.
И л ь я. Между всем прочим, всякие вопросики возникают. Задумается кто: зачем это у него лес около завода редкий? Намекает, что тайга гибнет? А дымок из труб? Критикует директора за то, что дымоуловители не ставит?.. А чтоб не возникало ничего такого, и нужно-то немного: дымка поменьше, лесу погуще… Ты ружьё-то, между всем прочим, подальше малость!
С улицы входит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Увезли Кузьминишну на «Скорой помощи».
В а с и л и й. Совсем плохо?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Совсем. Квартирантка ихняя с ней поехала.
И л ь я. Елена? А Кузьма где?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. В баню, говорят, пошёл.
Уходит в дом.
И л ь я. Василий Николаевич!
В а с и л и й. Ну?
И л ь я. У Кузьмы можно будет дом купить. Кузьминишна умрёт, Кузьма один — зачем ему дом с таким огородом?
В а с и л и й. Вылечат человека.
И л ь я (убеждённо). Умрёт.
В а с и л и й. Тьфу!
И л ь я. Кузьма выпить любит, его можно насчёт дома уговорить… тесновато у нас. Ну, хоть я с Ксеней перейду, Анфиску с собой возьму… А огород вместе. Заборчик промеж них снесём — и одно, стало быть, хозяйство.
В а с и л и й. Ну-ну… (Чистит ружьё, осматривает дуло, и опять Илья будто под выстрелом.)
И л ь я (переходит на другое место). Или квартирантов пустим. Вон Неплоховы сами на кухне живут, а четыре комнаты сдают, и сотню в месяц за них чистенькими.
В а с и л и й. Шкурником прикидываешься? Зачем?
И л ь я. Огород — под клубнику… Между всем прочим, такой-то семьёй, как наша, миллионерами можно стать. Баб сколько, да нас трое, да если Сашка женится…
В а с и л и й. Неймётся, значит, в миллионеры выйти… А потом?
И л ь я. Жить буду.
В а с и л и й. А сейчас не живёшь?
И л ь я. Машину куплю, мебель зеркальную, на юг поеду. И всякое такое прочее… нельзя?
В а с и л и й. А работать?
И л ь я. А зачем тогда работать?
В а с и л и й. Ну-ну…
И л ь я. А что? Думаешь, миллиона не смог бы растратить?
В а с и л и й. Не смог бы.
И л ь я. Это почему?
В а с и л и й. Раскулачили бы.
И л ь я. Да перестаньте, Василий Николаевич, ружьём баловаться… Шутите всё.
В а с и л и й. Не шучу. Я бы тебя и раскулачил.
И л ь я. Родственнички… Уйду от вас. Сам у Кузьмы дом куплю.
С улицы слышится песня. Появляется К у з ь м а, под мышкой берёзовый веник.
В а с и л и й. С легким паром, сосед.
К у з ь м а. Сердечно благодарствую.
Из дома выходит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Здравствуй, Кузьма.
К у з ь м а. То есть — моё нижайшее почтение соседке Прасковье Федоровне.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Слышь, Кузьма… Старуху твою в больницу повезли.
К у з ь м а. Это как — повезли?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну — сердце ей схватило. «Скорая помощь» увезла.
К у з ь м а. То есть я не понимаю. А огород кто копать будет? Картошку-то копать надо!
Подходит Е л е н а.
Е л е н а. Дядя Кузьма…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что там, Елена Савельевна?
Е л е н а. Умерла…
Быстро уходит.
К у з ь м а. То есть — как померла? (Ему смешно.) Кто — померла?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Господи, Кузьма, не ко времени ты лишнего хватил.
К у з ь м а (возмутился). Это, значит, моя старуха изволила помереть? А огород?.. Ну, то есть сурьёзно! А дрова к зиме привезти? А за коровой ходить? А яблоки продавать кто пойдёт? А печку топить?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пойдём-ка домой, пойдём… Думай, что говоришь!
К у з ь м а. А бельё вот после бани — это кто стирать будет?..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пойдём, пойдём… Нельзя так, Кузьма. У человека жизнь кончилась.
Уводит К у з ь м у.
И л ь я. Я говорил, что помрёт! (Вытаскивает из почтового ящика газету, просматривает, хмыкает.) И тут успел!
В а с и л и й. Что там?
И л ь я (читает). «Самое интересное для зрителей началось после окончания спектакля, когда на сцену поднялся городской архитектор Александр Журавлёв. Его страстное выступление против равнодушия и халтуры»… (Кинул газету.) Каждой бочке затычка! Городской архитектор… Против халтуры, как же! Чушь собачья.
А н ф и с а берёт ведро, направляется за водой.
В а с и л и й. Анфиса, я схожу.
Уходит с вёдрами.
И л ь я. Ох и скукота! Ну и скукота…
А н ф и с а уходит в дом.
Творческая интеллигенция… Хоть волком вой. Везде такая скукота или нет? Между всем прочим, везде, должно.
В огороде соседей появляется Е л е н а с лопатой.
И л ь я (обрадовался, бежит к забору). Лена… Елена Савельевна!
Е л е н а. Ну?
И л ь я. Подойди, поговорить надо.
Е л е н а. И так хорош.
И л ь я. На минуту всего.
Е л е н а. Не пойду. (Копает картошку.)
И л ь я. За что ты так? За что гонишь? Лена…
Е л е н а. Отстань.
И л ь я. А ведь любила меня, ух, как ты меня любила.
Е л е н а. Не тебя — тоску свою любила… Отстань, Илья.
И л ь я. А теперь-то что изменилось? И дальше бы так тосковала.
Е л е н а. Уйди.
И л ь я. Я сегодня забегу к тебе перед работой.
Е л е н а. Собаку спущу.
И л ь я. Собака меня знает, между прочим. Не чуди, Ленка, откинешь крючочек, я тихо…
Возвращается П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а, И л ь я поспешно идёт к дому.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот несчастье-то… Ты опять?
И л ь я. Я-то?.. Заборчик вот надо починить, пожалуй.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Давно пора.
Возвращается с водой В а с и л и й.
В а с и л и й. Анфиса, вода готова! Работка у тебя… Неужели больше стирать некому?
А н ф и с а глянула на него, не ответила. С улицы входит К л а в д и я.
К л а в д и я. Здорово, братва!.. Тысячу раз говорила — не трогай мое бельё!
В а с и л и й. Между прочим, в городе есть прачечные.
И л ь я. Ох, скукота!
К л а в д и я (Илье). Воды принеси!
И л ь я. Я?!
К л а в д и я. Двигай, двигай. Развлечёшься немного!
И л ь я под взглядом К л а в д и и торопливо берёт вёдра и уходит.
В а с и л и й. У нас тут Кузьминична умерла.
К л а в д и я. Вот те и раз! Хороший человек была старуха.
В а с и л и й. Странно это — жил, жил человек — и нету больше.
К л а в д и я. Обидно. Затеяла Анфиса с этим бельём!.. Ну-ка, супруг, складывай его в корзины, пошли полоскать.
В а с и л и й. Я?!
К л а в д и я. Давай, давай!
К л а в д и я и В а с и л и й с двумя корзинами белья уходят. А н ф и с а прибирает во дворе. Возвращается И л ь я, ставит вёдра с водой, спешит к забору.
И л ь я. Лена… Елена Савельевна!
С улицы входит К с е н и я. И л ь я бредёт в дом. К с е н и я пошатнулась, опустилась на крыльцо.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (выглянула в окно). Ты что, милая? (Спешит к ней.)
К с е н и я. Нехорошо что-то…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Присядь… Не ребёночка ли ждёшь?
К с е н и я. Нет… Не знаю.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пора бы.
К с е н и я. Илья не хочет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты больно его не слушай. Это дело твоё, женское. Тут ты хозяйка.
К с е н и я. Какая я хозяйка…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты слушай, что я говорю… По мне, Ксения, так лучше тебя жены не надо. Тихая ты, работящая, ласковая. Только, видать, мужчины это по молодости не больно ценят, им непокорные, те, что с фокусами, больше по нраву. Чтоб покою от бабы не было — вот тогда любят. Слушай, что я тебе скажу. Скалка, которой тесто катаем, знаешь, где лежит?
К с е н и я. Знаю…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот ею и орудуй! Если заметишь что за Ильей — по хребту его, по хребту!
К с е н и я. Что вы, мама!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что, что! Ты меня слушай. Говорю тебе — средство верное. Испытанное. Я жизнь прожила — знаю.
К с е н и я. Не могу я так…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Экая ты, девушка, безгрешная. Прохлопаешь мужика.
К с е н и я. Говорит — любит…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Он это и десятерым скажет — не поперхнется.
К с е н и я (тихо). Как же жить тогда, если верить ничему невозможно?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты верь, да оглядывайся. Ты свою линию веди. Говорю тебе — женщина хозяйкой должна быть. Женщина жизни глава, а не мужчина. Мы новую жизнь рождаем, мы её руками своими пестуем, и только для этого всё остальное существует — для жизни. И говорю тебе — детей вам надо. Какая семья без детей?
К с е н и я. Говорит — возни с ними много, самим жить некогда будет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот паразит. Ну, прямо весь набекрень! А ты всё одно его не слушай.
Уходят в дом. Появляется Г л е б.
Г л е б. Здорово, Журавлёвы!.. Никого нет, что ли?
А н ф и с а (подходит). Здравствуйте, Глеб.
Г л е б. Александр дома?
А н ф и с а. Не приходил ещё.
Г л е б. Несите шахматы, сыграем.
А н ф и с а уходит за шахматами. Г л е б заметил на скамейке альбом с рисунками, смотрит. Возвращается А н ф и с а.
А н ф и с а (увидев альбом в руках Глеба). Отдайте!..
Г л е б. Извините… Извините, Анфиса. Я думал, что Сашкины наброски… Садитесь, сыграем?
А н ф и с а. Не хочу.
Г л е б. Сердитесь? Ну, извините — ей-богу, не знал.
А н ф и с а (расставляет шахматы). Всё равно проиграете.
Г л е б. Вообще-то этого не должно быть. В игре мне должно везти.
А н ф и с а. Вам опять белые?
Г л е б. Чёрными я проигрываю.
А н ф и с а. Белыми тоже.
Г л е б. Зато во мне до самого конца живёт иллюзия первого хода: я могу всё.
А н ф и с а. Стоит ли жить иллюзиями?
Г л е б. А вы обходитесь без них?
А н ф и с а. Вполне.
Г л е б. Я — нет. (Делает ход.) Имеешь хоть что-то.
А н ф и с а (делает ход). Иллюзию нельзя иметь. Это ничто. Пустота.
Г л е б. И мечта?
А н ф и с а. Мечта — это совсем другое. Это стремление. А иллюзия — это удовлетворённость тем, чего нет… Мат.
Г л е б. Что?
А н ф и с а. Вам мат.
Г л е б. Уже? Ловко. Какой, однако, я дурак… Впрочем, это не ново.
А н ф и с а (расставляет фигуры). Ещё?
Г л е б. У вас такой лоб… За этим лбом должны жить удивительные мысли.
А н ф и с а. У горбатых всегда большой лоб.
Г л е б (после паузы). Зачем вы так?
А н ф и с а. Не замечали? Плохо смотрите. И не одни вы, все так. Внимательны только те, кто любит или ненавидит.
Г л е б. М-да… А моя жена купила шестую сковородку.
А н ф и с а. Это что — смешно или не очень?
Г л е б. Наверное, не очень. Давайте ещё партию.
А н ф и с а. Белые?
Г л е б. Чёрные, чёрт возьми!.. Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными… Я не знал, что вы рисуете, Анфиса.
А н ф и с а. Ваш ход.
Г л е б. Чертили чёрными чернилами… Покажите мне этот альбом.
А н ф и с а. Зачем?
Г л е б. Иногда это становится смыслом жизни.
А н ф и с а. Смысл жизни. Не знаю, что это.
Г л е б. Творчество. Становишься творцом и уподобляешься богу. Всего лишь.
А н ф и с а. Жизнь может иметь смысл только тогда, когда даёшь жизнь другому.
Г л е б. Давать жизнь… Но родиться однажды — мало. Человеку необходимо родиться во второй раз. И те, кто помогает второму рождению, — лучшие люди на земле.
А н ф и с а. Шах.
Г л е б. Сколько животных передаёт себя из поколения в поколение. Жизнь сохраняется, но смысла там нет.
А н ф и с а. Шах.
Г л е б. А вы можете другое… Вы можете пробуждать.
А н ф и с а. Ещё шах.
Г л е б. У вас дар художника.
А н ф и с а. И ещё раз шах.
Г л е б. И железный характер.
А н ф и с а. Ничего вы не знаете. Возьмите рисунки. Там наше семейство.
Г л е б. В вашей семье все в какой-то степени художники. Откуда это?
А н ф и с а. От отца. Всю жизнь был рисовальщиком на заводе. И нас учил.
Г л е б. Вот как… Хороший был учитель.
А н ф и с а. Он вообще был хороший… Всё хотел научить меня, мастером сделать, потом — на завод. Не успел.
Г л е б. Теперь я понимаю, почему вы ушли из института.
А н ф и с а. Они считают, что я сделала глупость.
Г л е б. Это хорошая глупость.
А н ф и с а. Я вам покажу другой альбом… Нет, не сейчас.
Г л е б. Странно, какое у вас разное бывает лицо… Очень красивое лицо. (Уходит.)
А н ф и с а. Что? Лицо?.. (Засмеялась неуверенно. Закрыла лицо руками.)
Слышится песня. Два голоса, мужской и женский. А н ф и с а, прихрамывая, поспешила в дом. Подходят К л а в д и я и В а с и л и й, неся на палке корзины с бельём. С другой стороны идёт А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р (взгромоздился на забор). Утвердили! О-ля-ля!.. Проект утверждён! Торжественно сообщаю — мой проект принят!
В а с и л и й. Значит, новостройка!
К л а в д и я. Санька, поздравляю, братишка! Но как же ты останешься без бороды? Никакой романтики.
А л е к с а н д р. В этот вопрос необходимо внести ясность. Я говорил, что не буду бриться, пока не утвердят проект. Но я не говорил, что начну бриться после утверждения!.. Хорошо мне сегодня. Вы только посмотрите, какой здесь простор… Вася, ведь простор?
В а с и л и й. Простор, Саша.
А л е к с а н д р. А вы посмотрите, что налепили на этот простор. Стоят деревянные хибары, весной и осенью грязища, за водой идти — спину надорвёшь… Так, мать?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (в окне). Да уж что говорить!
В а с и л и й. Место красивое. Горы, ширь — душа поёт. И сколько таких мест по Уралу — от Ледовитого до казахских степей… Молодец, Сашка, что эту рухлядь ломаешь. Всю бы эту ветошь огнём сжечь, всю начисто из людей вытравить… Да ведь и в новые дома, как клопов, понесут всякое душевное старьё — вот что до смерти обидно!
К л а в д и я. Всех клопов не прихватят, по дороге растрясут.
А л е к с а н д р. Слышите, ребята, вокруг озера — набережная из каменных глыб. Там есть несколько родников — из них декоративные водопады. Асфальт и аллеи по кругу. У нас живёт один старикан, краевед и ботаник, аллеями займется он. Сюда, чуть ближе, — крытый зимний бассейн, спортивные залы и стадион. Лёгкость и изящество.
К л а в д и я. Да, пожалуй, — хорошо.
А л е к с а н д р. В обе стороны, крыльями, жилые дома. Два самостоятельных микрорайона. Со школами, магазинами, кинотеатрами. Через них части старого города сомкнутся в единый круг. Рациональность, чувство свободы, взлёт.
И л ь я (он давно уже стоит на крыльце). А ежели я не желаю?
А л е к с а н д р. Что — не желаешь?
И л ь я. А не желаю — и всё. Домик этот — личная собственность.
А л е к с а н д р. Заплатит государство за нашу собственность.
И л ь я. А ежели я опять не желаю? Торговать с государством не желаю?.. Огороды здесь — во всем районе таких нет. А стадион — на черта мне стадион? Я в футбол не играю. Ну — вам приятных снов, а мне на работу.
Уходит.
А л е к с а н д р. Вот так, стало быть…
В а с и л и й. Ломай, ломай, Саша, ломай к чёртовой матери эти заборы, эти купецкие сараи, разгоняй этих гремящих цепями кобелей!
К л а в д и я. И ведь самое потрясающее, что в этих домах с кобелями и засовами — обыкновенные работяги. На войне — воевали, после войны — строили, а сейчас на каждый индивидуальный карман замок вешают.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (в окне). Ужинать, ребята.
В а с и л и й. Идём, мать!
К л а в д и я. Пошли, Саша.
А л е к с а н д р. Да, иду.
Уходят в дом. А л е к с а н д р остался один.
Е л е н а (у забора). Здравствуйте, Александр Петрович. Вы уж и не здороваетесь?
А л е к с а н д р. Извините, Елена Савельевна, не заметил вас.
Е л е н а. Странно. Обычно меня всегда замечали.
А л е к с а н д р. Виноват.
Е л е н а. А мы ещё и не виделись с вами после того, как вы меня от тех сопляков освободили.
А л е к с а н д р. Да, не пришлось как-то.
Е л е н а. Думаете, благодарить вас собираюсь? Нет. Как-то всё равно.
А л е к с а н д р. Почему?
Е л е н а. Всё просто. Всё слишком просто.
А л е к с а н д р. Что просто?
Е л е н а. День потратить на ухаживание — уже много. Всё ясно. В четырнадцать лет всё ясно. Атомный век. Некогда. Тайн не существует. Человек ходит голым. И никто не видит, что ему холодно.
А л е к с а н д р. Вы уверены, что никто не видит?
Е л е н а. Разное можно видеть… Приходите сегодня ко мне?
А л е к с а н д р. Зачем?
Е л е н а. Вы не знаете, зачем?
А л е к с а н д р. Сами же упрощаете…
Е л е н а. Не угадали. Я просто прошу.
А л е к с а н д р. Зачем?
Е л е н а. Все вы одинаковы, всем вам только — зачем… А я красивая — мало?
А л е к с а н д р. Красивая… И ещё — нищая.
Е л е н а. Придёшь?
А л е к с а н д р. Нет…
Е л е н а. Чаще говорят — да… Мило, правда? Всё просто. Никто не в накладе. Так и делается. Пять минут на выяснение некоторых данных. Полчаса на всё остальное.
А л е к с а н д р. Идите спать, Елена Савельевна.
Е л е н а. А жизнь почему-то длится больше чем полчаса…
Неожиданно около Е л е н ы появляется И л ь я.
И л ь я (Елене). Беседуешь? Сама зазвала, а теперь за нос водишь?
Е л е н а. Опять ты…
И л ь я. Вот жалость — поцеловать некогда, опаздываю. (Перескочил через забор.) Ты дверь-то не запирай, я утречком забегу.
Е л е н а. Ну и лишай ты, Илья…
И л ь я (Александру). А ты зря отклонил, так сказать, её предложение. Бабочка такой смак, я тебе доложу, что я слаще не видывал. Не зевай, Сашка, на всех хватит. Вот так, стало быть. Опаздываю, ай-яй-яй…
Ушёл. Е л е н а повернулась и тоже пошла.
А л е к с а н д р. Елена Савельевна!
Е л е н а. Что, Александр Петрович?
А л е к с а н д р. Ничего. Извините.
Уходит в дом.
Е л е н а (возвращаясь к забору). Ничего… Ничего, ничего, ничего…
З а н а в е с
И л ь я (зевает). О-хо-хо!.. Терпеть не могу ночных смен. А людям в ночь. Между всем прочим, ночные смены вредны для здоровья. Что вы молчите, Василий Николаевич?
В а с и л и й. Ружьё разговору не любит.
И л ь я. Так оно не заряжено.
В а с и л и й. Говорят, раз в жизни и незаряженное может выстрелить.
И л ь я. Тоска. Даже поговорить не с кем. Да и говорить не о чем.
В а с и л и й. То-то и оно.
И л ь я. А что бобры ваши? Как на них директор отреагировал?
В а с и л и й. Нормально отреагировал.
И л ь я. Бобры… Знаю, о чём разговор был.
В а с и л и й. Ну и что?
И л ь я. Не выгорело? Знаю, что не выгорело. О том надо было помнить, что меня на заводе ценят. И гравер я был первостепенный, и многое другое могу. Вот так, стало быть.
В а с и л и й. Нет, Илья, до первой статьи тебе далеко.
И л ь я. Однако мои работки на выставку-то пошли.
В а с и л и й. Выставка не долго живет.
И л ь я. Так и человек не больно вечен.
В а с и л и й. После человека дела остаются.
И л ь я. Либо останутся, либо нет… Я вам, Василий Николаевич, советик подкину, уж если вам хочется в веках утвердиться. Взглянул я на вашу последнюю работу по стали — не хватает ей кой-чего.
В а с и л и й. Дельный совет отчего не выслушать.
И л ь я. И горы там, и лес — живо всё так стоит. И дымок из труб заводских… Отсюда, с нашего крылечка, картинку писали? Вдохновение, так сказать, без затрат.
В а с и л и й. Ты не виляй, ты говори.
И л ь я. Между всем прочим, всякие вопросики возникают. Задумается кто: зачем это у него лес около завода редкий? Намекает, что тайга гибнет? А дымок из труб? Критикует директора за то, что дымоуловители не ставит?.. А чтоб не возникало ничего такого, и нужно-то немного: дымка поменьше, лесу погуще… Ты ружьё-то, между всем прочим, подальше малость!
С улицы входит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Увезли Кузьминишну на «Скорой помощи».
В а с и л и й. Совсем плохо?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Совсем. Квартирантка ихняя с ней поехала.
И л ь я. Елена? А Кузьма где?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. В баню, говорят, пошёл.
Уходит в дом.
И л ь я. Василий Николаевич!
В а с и л и й. Ну?
И л ь я. У Кузьмы можно будет дом купить. Кузьминишна умрёт, Кузьма один — зачем ему дом с таким огородом?
В а с и л и й. Вылечат человека.
И л ь я (убеждённо). Умрёт.
В а с и л и й. Тьфу!
И л ь я. Кузьма выпить любит, его можно насчёт дома уговорить… тесновато у нас. Ну, хоть я с Ксеней перейду, Анфиску с собой возьму… А огород вместе. Заборчик промеж них снесём — и одно, стало быть, хозяйство.
В а с и л и й. Ну-ну… (Чистит ружьё, осматривает дуло, и опять Илья будто под выстрелом.)
И л ь я (переходит на другое место). Или квартирантов пустим. Вон Неплоховы сами на кухне живут, а четыре комнаты сдают, и сотню в месяц за них чистенькими.
В а с и л и й. Шкурником прикидываешься? Зачем?
И л ь я. Огород — под клубнику… Между всем прочим, такой-то семьёй, как наша, миллионерами можно стать. Баб сколько, да нас трое, да если Сашка женится…
В а с и л и й. Неймётся, значит, в миллионеры выйти… А потом?
И л ь я. Жить буду.
В а с и л и й. А сейчас не живёшь?
И л ь я. Машину куплю, мебель зеркальную, на юг поеду. И всякое такое прочее… нельзя?
В а с и л и й. А работать?
И л ь я. А зачем тогда работать?
В а с и л и й. Ну-ну…
И л ь я. А что? Думаешь, миллиона не смог бы растратить?
В а с и л и й. Не смог бы.
И л ь я. Это почему?
В а с и л и й. Раскулачили бы.
И л ь я. Да перестаньте, Василий Николаевич, ружьём баловаться… Шутите всё.
В а с и л и й. Не шучу. Я бы тебя и раскулачил.
И л ь я. Родственнички… Уйду от вас. Сам у Кузьмы дом куплю.
С улицы слышится песня. Появляется К у з ь м а, под мышкой берёзовый веник.
В а с и л и й. С легким паром, сосед.
К у з ь м а. Сердечно благодарствую.
Из дома выходит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Здравствуй, Кузьма.
К у з ь м а. То есть — моё нижайшее почтение соседке Прасковье Федоровне.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Слышь, Кузьма… Старуху твою в больницу повезли.
К у з ь м а. Это как — повезли?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну — сердце ей схватило. «Скорая помощь» увезла.
К у з ь м а. То есть я не понимаю. А огород кто копать будет? Картошку-то копать надо!
Подходит Е л е н а.
Е л е н а. Дядя Кузьма…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что там, Елена Савельевна?
Е л е н а. Умерла…
Быстро уходит.
К у з ь м а. То есть — как померла? (Ему смешно.) Кто — померла?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Господи, Кузьма, не ко времени ты лишнего хватил.
К у з ь м а (возмутился). Это, значит, моя старуха изволила помереть? А огород?.. Ну, то есть сурьёзно! А дрова к зиме привезти? А за коровой ходить? А яблоки продавать кто пойдёт? А печку топить?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пойдём-ка домой, пойдём… Думай, что говоришь!
К у з ь м а. А бельё вот после бани — это кто стирать будет?..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пойдём, пойдём… Нельзя так, Кузьма. У человека жизнь кончилась.
Уводит К у з ь м у.
И л ь я. Я говорил, что помрёт! (Вытаскивает из почтового ящика газету, просматривает, хмыкает.) И тут успел!
В а с и л и й. Что там?
И л ь я (читает). «Самое интересное для зрителей началось после окончания спектакля, когда на сцену поднялся городской архитектор Александр Журавлёв. Его страстное выступление против равнодушия и халтуры»… (Кинул газету.) Каждой бочке затычка! Городской архитектор… Против халтуры, как же! Чушь собачья.
А н ф и с а берёт ведро, направляется за водой.
В а с и л и й. Анфиса, я схожу.
Уходит с вёдрами.
И л ь я. Ох и скукота! Ну и скукота…
А н ф и с а уходит в дом.
Творческая интеллигенция… Хоть волком вой. Везде такая скукота или нет? Между всем прочим, везде, должно.
В огороде соседей появляется Е л е н а с лопатой.
И л ь я (обрадовался, бежит к забору). Лена… Елена Савельевна!
Е л е н а. Ну?
И л ь я. Подойди, поговорить надо.
Е л е н а. И так хорош.
И л ь я. На минуту всего.
Е л е н а. Не пойду. (Копает картошку.)
И л ь я. За что ты так? За что гонишь? Лена…
Е л е н а. Отстань.
И л ь я. А ведь любила меня, ух, как ты меня любила.
Е л е н а. Не тебя — тоску свою любила… Отстань, Илья.
И л ь я. А теперь-то что изменилось? И дальше бы так тосковала.
Е л е н а. Уйди.
И л ь я. Я сегодня забегу к тебе перед работой.
Е л е н а. Собаку спущу.
И л ь я. Собака меня знает, между прочим. Не чуди, Ленка, откинешь крючочек, я тихо…
Возвращается П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а, И л ь я поспешно идёт к дому.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот несчастье-то… Ты опять?
И л ь я. Я-то?.. Заборчик вот надо починить, пожалуй.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Давно пора.
Возвращается с водой В а с и л и й.
В а с и л и й. Анфиса, вода готова! Работка у тебя… Неужели больше стирать некому?
А н ф и с а глянула на него, не ответила. С улицы входит К л а в д и я.
К л а в д и я. Здорово, братва!.. Тысячу раз говорила — не трогай мое бельё!
В а с и л и й. Между прочим, в городе есть прачечные.
И л ь я. Ох, скукота!
К л а в д и я (Илье). Воды принеси!
И л ь я. Я?!
К л а в д и я. Двигай, двигай. Развлечёшься немного!
И л ь я под взглядом К л а в д и и торопливо берёт вёдра и уходит.
В а с и л и й. У нас тут Кузьминична умерла.
К л а в д и я. Вот те и раз! Хороший человек была старуха.
В а с и л и й. Странно это — жил, жил человек — и нету больше.
К л а в д и я. Обидно. Затеяла Анфиса с этим бельём!.. Ну-ка, супруг, складывай его в корзины, пошли полоскать.
В а с и л и й. Я?!
К л а в д и я. Давай, давай!
К л а в д и я и В а с и л и й с двумя корзинами белья уходят. А н ф и с а прибирает во дворе. Возвращается И л ь я, ставит вёдра с водой, спешит к забору.
И л ь я. Лена… Елена Савельевна!
С улицы входит К с е н и я. И л ь я бредёт в дом. К с е н и я пошатнулась, опустилась на крыльцо.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (выглянула в окно). Ты что, милая? (Спешит к ней.)
К с е н и я. Нехорошо что-то…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Присядь… Не ребёночка ли ждёшь?
К с е н и я. Нет… Не знаю.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пора бы.
К с е н и я. Илья не хочет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты больно его не слушай. Это дело твоё, женское. Тут ты хозяйка.
К с е н и я. Какая я хозяйка…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты слушай, что я говорю… По мне, Ксения, так лучше тебя жены не надо. Тихая ты, работящая, ласковая. Только, видать, мужчины это по молодости не больно ценят, им непокорные, те, что с фокусами, больше по нраву. Чтоб покою от бабы не было — вот тогда любят. Слушай, что я тебе скажу. Скалка, которой тесто катаем, знаешь, где лежит?
К с е н и я. Знаю…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот ею и орудуй! Если заметишь что за Ильей — по хребту его, по хребту!
К с е н и я. Что вы, мама!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Что, что! Ты меня слушай. Говорю тебе — средство верное. Испытанное. Я жизнь прожила — знаю.
К с е н и я. Не могу я так…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Экая ты, девушка, безгрешная. Прохлопаешь мужика.
К с е н и я. Говорит — любит…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Он это и десятерым скажет — не поперхнется.
К с е н и я (тихо). Как же жить тогда, если верить ничему невозможно?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты верь, да оглядывайся. Ты свою линию веди. Говорю тебе — женщина хозяйкой должна быть. Женщина жизни глава, а не мужчина. Мы новую жизнь рождаем, мы её руками своими пестуем, и только для этого всё остальное существует — для жизни. И говорю тебе — детей вам надо. Какая семья без детей?
К с е н и я. Говорит — возни с ними много, самим жить некогда будет.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот паразит. Ну, прямо весь набекрень! А ты всё одно его не слушай.
Уходят в дом. Появляется Г л е б.
Г л е б. Здорово, Журавлёвы!.. Никого нет, что ли?
А н ф и с а (подходит). Здравствуйте, Глеб.
Г л е б. Александр дома?
А н ф и с а. Не приходил ещё.
Г л е б. Несите шахматы, сыграем.
А н ф и с а уходит за шахматами. Г л е б заметил на скамейке альбом с рисунками, смотрит. Возвращается А н ф и с а.
А н ф и с а (увидев альбом в руках Глеба). Отдайте!..
Г л е б. Извините… Извините, Анфиса. Я думал, что Сашкины наброски… Садитесь, сыграем?
А н ф и с а. Не хочу.
Г л е б. Сердитесь? Ну, извините — ей-богу, не знал.
А н ф и с а (расставляет шахматы). Всё равно проиграете.
Г л е б. Вообще-то этого не должно быть. В игре мне должно везти.
А н ф и с а. Вам опять белые?
Г л е б. Чёрными я проигрываю.
А н ф и с а. Белыми тоже.
Г л е б. Зато во мне до самого конца живёт иллюзия первого хода: я могу всё.
А н ф и с а. Стоит ли жить иллюзиями?
Г л е б. А вы обходитесь без них?
А н ф и с а. Вполне.
Г л е б. Я — нет. (Делает ход.) Имеешь хоть что-то.
А н ф и с а (делает ход). Иллюзию нельзя иметь. Это ничто. Пустота.
Г л е б. И мечта?
А н ф и с а. Мечта — это совсем другое. Это стремление. А иллюзия — это удовлетворённость тем, чего нет… Мат.
Г л е б. Что?
А н ф и с а. Вам мат.
Г л е б. Уже? Ловко. Какой, однако, я дурак… Впрочем, это не ново.
А н ф и с а (расставляет фигуры). Ещё?
Г л е б. У вас такой лоб… За этим лбом должны жить удивительные мысли.
А н ф и с а. У горбатых всегда большой лоб.
Г л е б (после паузы). Зачем вы так?
А н ф и с а. Не замечали? Плохо смотрите. И не одни вы, все так. Внимательны только те, кто любит или ненавидит.
Г л е б. М-да… А моя жена купила шестую сковородку.
А н ф и с а. Это что — смешно или не очень?
Г л е б. Наверное, не очень. Давайте ещё партию.
А н ф и с а. Белые?
Г л е б. Чёрные, чёрт возьми!.. Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными… Я не знал, что вы рисуете, Анфиса.
А н ф и с а. Ваш ход.
Г л е б. Чертили чёрными чернилами… Покажите мне этот альбом.
А н ф и с а. Зачем?
Г л е б. Иногда это становится смыслом жизни.
А н ф и с а. Смысл жизни. Не знаю, что это.
Г л е б. Творчество. Становишься творцом и уподобляешься богу. Всего лишь.
А н ф и с а. Жизнь может иметь смысл только тогда, когда даёшь жизнь другому.
Г л е б. Давать жизнь… Но родиться однажды — мало. Человеку необходимо родиться во второй раз. И те, кто помогает второму рождению, — лучшие люди на земле.
А н ф и с а. Шах.
Г л е б. Сколько животных передаёт себя из поколения в поколение. Жизнь сохраняется, но смысла там нет.
А н ф и с а. Шах.
Г л е б. А вы можете другое… Вы можете пробуждать.
А н ф и с а. Ещё шах.
Г л е б. У вас дар художника.
А н ф и с а. И ещё раз шах.
Г л е б. И железный характер.
А н ф и с а. Ничего вы не знаете. Возьмите рисунки. Там наше семейство.
Г л е б. В вашей семье все в какой-то степени художники. Откуда это?
А н ф и с а. От отца. Всю жизнь был рисовальщиком на заводе. И нас учил.
Г л е б. Вот как… Хороший был учитель.
А н ф и с а. Он вообще был хороший… Всё хотел научить меня, мастером сделать, потом — на завод. Не успел.
Г л е б. Теперь я понимаю, почему вы ушли из института.
А н ф и с а. Они считают, что я сделала глупость.
Г л е б. Это хорошая глупость.
А н ф и с а. Я вам покажу другой альбом… Нет, не сейчас.
Г л е б. Странно, какое у вас разное бывает лицо… Очень красивое лицо. (Уходит.)
А н ф и с а. Что? Лицо?.. (Засмеялась неуверенно. Закрыла лицо руками.)
Слышится песня. Два голоса, мужской и женский. А н ф и с а, прихрамывая, поспешила в дом. Подходят К л а в д и я и В а с и л и й, неся на палке корзины с бельём. С другой стороны идёт А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р (взгромоздился на забор). Утвердили! О-ля-ля!.. Проект утверждён! Торжественно сообщаю — мой проект принят!
В а с и л и й. Значит, новостройка!
К л а в д и я. Санька, поздравляю, братишка! Но как же ты останешься без бороды? Никакой романтики.
А л е к с а н д р. В этот вопрос необходимо внести ясность. Я говорил, что не буду бриться, пока не утвердят проект. Но я не говорил, что начну бриться после утверждения!.. Хорошо мне сегодня. Вы только посмотрите, какой здесь простор… Вася, ведь простор?
В а с и л и й. Простор, Саша.
А л е к с а н д р. А вы посмотрите, что налепили на этот простор. Стоят деревянные хибары, весной и осенью грязища, за водой идти — спину надорвёшь… Так, мать?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (в окне). Да уж что говорить!
В а с и л и й. Место красивое. Горы, ширь — душа поёт. И сколько таких мест по Уралу — от Ледовитого до казахских степей… Молодец, Сашка, что эту рухлядь ломаешь. Всю бы эту ветошь огнём сжечь, всю начисто из людей вытравить… Да ведь и в новые дома, как клопов, понесут всякое душевное старьё — вот что до смерти обидно!
К л а в д и я. Всех клопов не прихватят, по дороге растрясут.
А л е к с а н д р. Слышите, ребята, вокруг озера — набережная из каменных глыб. Там есть несколько родников — из них декоративные водопады. Асфальт и аллеи по кругу. У нас живёт один старикан, краевед и ботаник, аллеями займется он. Сюда, чуть ближе, — крытый зимний бассейн, спортивные залы и стадион. Лёгкость и изящество.
К л а в д и я. Да, пожалуй, — хорошо.
А л е к с а н д р. В обе стороны, крыльями, жилые дома. Два самостоятельных микрорайона. Со школами, магазинами, кинотеатрами. Через них части старого города сомкнутся в единый круг. Рациональность, чувство свободы, взлёт.
И л ь я (он давно уже стоит на крыльце). А ежели я не желаю?
А л е к с а н д р. Что — не желаешь?
И л ь я. А не желаю — и всё. Домик этот — личная собственность.
А л е к с а н д р. Заплатит государство за нашу собственность.
И л ь я. А ежели я опять не желаю? Торговать с государством не желаю?.. Огороды здесь — во всем районе таких нет. А стадион — на черта мне стадион? Я в футбол не играю. Ну — вам приятных снов, а мне на работу.
Уходит.
А л е к с а н д р. Вот так, стало быть…
В а с и л и й. Ломай, ломай, Саша, ломай к чёртовой матери эти заборы, эти купецкие сараи, разгоняй этих гремящих цепями кобелей!
К л а в д и я. И ведь самое потрясающее, что в этих домах с кобелями и засовами — обыкновенные работяги. На войне — воевали, после войны — строили, а сейчас на каждый индивидуальный карман замок вешают.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (в окне). Ужинать, ребята.
В а с и л и й. Идём, мать!
К л а в д и я. Пошли, Саша.
А л е к с а н д р. Да, иду.
Уходят в дом. А л е к с а н д р остался один.
Е л е н а (у забора). Здравствуйте, Александр Петрович. Вы уж и не здороваетесь?
А л е к с а н д р. Извините, Елена Савельевна, не заметил вас.
Е л е н а. Странно. Обычно меня всегда замечали.
А л е к с а н д р. Виноват.
Е л е н а. А мы ещё и не виделись с вами после того, как вы меня от тех сопляков освободили.
А л е к с а н д р. Да, не пришлось как-то.
Е л е н а. Думаете, благодарить вас собираюсь? Нет. Как-то всё равно.
А л е к с а н д р. Почему?
Е л е н а. Всё просто. Всё слишком просто.
А л е к с а н д р. Что просто?
Е л е н а. День потратить на ухаживание — уже много. Всё ясно. В четырнадцать лет всё ясно. Атомный век. Некогда. Тайн не существует. Человек ходит голым. И никто не видит, что ему холодно.
А л е к с а н д р. Вы уверены, что никто не видит?
Е л е н а. Разное можно видеть… Приходите сегодня ко мне?
А л е к с а н д р. Зачем?
Е л е н а. Вы не знаете, зачем?
А л е к с а н д р. Сами же упрощаете…
Е л е н а. Не угадали. Я просто прошу.
А л е к с а н д р. Зачем?
Е л е н а. Все вы одинаковы, всем вам только — зачем… А я красивая — мало?
А л е к с а н д р. Красивая… И ещё — нищая.
Е л е н а. Придёшь?
А л е к с а н д р. Нет…
Е л е н а. Чаще говорят — да… Мило, правда? Всё просто. Никто не в накладе. Так и делается. Пять минут на выяснение некоторых данных. Полчаса на всё остальное.
А л е к с а н д р. Идите спать, Елена Савельевна.
Е л е н а. А жизнь почему-то длится больше чем полчаса…
Неожиданно около Е л е н ы появляется И л ь я.
И л ь я (Елене). Беседуешь? Сама зазвала, а теперь за нос водишь?
Е л е н а. Опять ты…
И л ь я. Вот жалость — поцеловать некогда, опаздываю. (Перескочил через забор.) Ты дверь-то не запирай, я утречком забегу.
Е л е н а. Ну и лишай ты, Илья…
И л ь я (Александру). А ты зря отклонил, так сказать, её предложение. Бабочка такой смак, я тебе доложу, что я слаще не видывал. Не зевай, Сашка, на всех хватит. Вот так, стало быть. Опаздываю, ай-яй-яй…
Ушёл. Е л е н а повернулась и тоже пошла.
А л е к с а н д р. Елена Савельевна!
Е л е н а. Что, Александр Петрович?
А л е к с а н д р. Ничего. Извините.
Уходит в дом.
Е л е н а (возвращаясь к забору). Ничего… Ничего, ничего, ничего…
З а н а в е с
Действие второе
Картина третья
Общая комната в доме Ж у р а в л ё в ы х.
Е л е н а (осматривается). Здесь вы работаете… А эта дверь?
А л е к с а н д р. В комнату матери.
Е л е н а. А эта?
А л е к с а н д р. К Илье.
Е л е н а. А-а… вы не похожи на своего брата.
А л е к с а н д р. Наверно, потому, что я не брат.
Е л е н а. Как — не брат?
А л е к с а н д р. Попал сюда во время войны распухшим от голода. Прасковья Фёдоровна и её муж усыновили меня. Тогда многие брали в свои семьи ленинградских детей.
Е л е н а. Да… Я слышала.
А л е к с а н д р. Был недавно в Ленинграде — как в гостях. А здесь — дома.
Е л е н а. А я никуда не уезжала дальше нашего города. Только в лес. С отцом на охоту. Отец у меня лесник. На кордоне живём. Вокруг сосны, тайга, дятел стучит… А зимой в трубе воет. А весной из баранчиков салат можно делать.
А л е к с а н д р. Из баранчиков?
Е л е н а. Трава такая. Я вам надоела?
А л е к с а н д р. Нет.
Е л е н а. А сейчас в парикмахерской. Ногти девчонкам крашу. Вам неприятно, что я набилась к вам в гости?
А л е к с а н д р. В тот вечер, во дворе… Я ничего не понял.
Е л е н а. Хотя делали вид, что всё понимаете. А человеку иногда больше всего требуется тёплое слово. Но его нет, все молчат, тишина, можно оглохнуть от тишины…
А л е к с а н д р. Вам очень плохо?
Е л е н а. Сейчас — нет.
Входит К с е н и я. Заметила Е л е н у, остановилась, подходит, стоит напротив. В её позе что-то неожиданно гневное и требовательное.
А л е к с а н д р (тихо). Ксения…
К с е н и я не обращает на него внимания.
Ксения…
Е л е н а поднялась, молча взглянула на А л е к с а н д р а, ушла. К с е н и я быстро проходит к себе. Входит К л а в д и я.
К л а в д и я. Привет!
А л е к с а н д р. Привет…
К л а в д и я. Прямо рак на горе свистнул.
А л е к с а н д р. Отчего?
К л а в д и я. От удивления. Илька из начальников цеха ушёл. Два месяца в князьях проходил.
А л е к с а н д р. Правильно сделал.
К л а в д и я. Я не про то, что правильно. Я про то, что на него не похоже. Не нравится мне это. Если Илья начинает поступать правильно, то мне хочется наоборот. Зачем была здесь эта девица?
А л е к с а н д р. Девиц здесь не было.
К л а в д и я. Квартиранточка эта…
А л е к с а н д р. Как квартиранточка?
К л а в д и я. Ты чего дурочку строишь?.. Елена.
А л е к с а н д р. Приходила в гости.
К л а в д и я. К Илье?
А л е к с а н д р. Ко мне.
К л а в д и я. Чудно. Братишка, тебе не кажется, что для таких встреч нужно поискать другое место?
А л е к с а н д р. Почему?
К л а в д и я. Ты спрашиваешь серьёзно?
А л е к с а н д р. Конечно.
К л а в д и я. Нет, мне это определенно не нравится! (Ушла к себе.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Потому что у неё нет права приходить в этот дом! (Скрылась.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Потому что существуют какие-то нормы морали! (Скрылась.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Или норм морали уже не существует?.. В конце концов, это нечистоплотно!
А л е к с а н д р бросил инструмент, курит.
К л а в д и я (смотрит на брата). Ага… Саша, помоги гардероб передвинуть.
А л е к с а н д р. Зачем?
К л а в д и я. Не нравится существующее положение вещей.
А л е к с а н д р. Гардероб ты переставляла неделю назад.
К л а в д и я. А тебе жалко?.. Или его совсем выбросить? Сделаю, как в Японии: комната без вещей. Простора больше.
А л е к с а н д р. У тебя преувеличенное стремление к чистоте.
К л а в д и я. Чистота — залог здоровья. Слыхал о таком?
А л е к с а н д р. В одной древней книге сказано: «Для чистых всё чисто».
К л а в д и я. Я предпочитаю швабру. Идём-ка, в коридоре место для гардероба освободим. Идём, идём! (Уходят.)
Вошёл И л ь я. Ходит и не может остановиться. Попалось что-то под ноги — отшвырнул.
И л ь я. Ксенька!.. Обедать!
Вышла К с е н и я, собирает обед.
Не солено…
К с е н и я подает соль.
Не перчено…
К с е н и я пододвигает перец.
И вообще отрава… Чего жмёшься?
К с е н и я. Щей видеть не могу.
И л ь я. Щи как щи…
К с е н и я (прижалась к мужу). Не могу, Илюша…
И л ь я. Чего ластишься? На себя не похожа…
К с е н и я. Иль только Ленке можно?
И л ь я (поперхнулся). Чего?
К с е н и я. Ешь… Ешь…
И л ь я. Так, стало быть… Сама ешь! (Вскочил, заметался по комнате.)
К с е н и я. Чего, как зверь в клетке, маешься?
И л ь я. Дышать нечем… Жить не могу!
К с е н и я. Может, фортку открыть?
И л ь я (фыркнул). Фортку… Между всем прочим, я не начальник больше!
К с е н и я. Уволили?
И л ь я (фыркает). Уволили, как же… Доселе понять не можешь, что уволить меня нельзя. Это Сашку можно уволить — он благородный. А меня — нет. Сам ушёл.
К с е н и я. И ладно, Илюша. Ушёл, так ушёл.
И л ь я. Ладно… Тебе все ладно!
К с е н и я. Тогда зачем уходил, если уходить не хотел?
И л ь я. Зачем… Затем, чтоб хоть раз в жизни спасибо сказали. И ведь сказали! Когда начальником стал — в молчанку играли, когда ушёл — пришли руки жать… (Бегает по комнате.) Стало быть, спасибо от народа получил. (Бегает.)
К с е н и я. Поел бы, Илюша.
И л ь я. И ведь рад был, душа таяла, когда руки жали… Рад был, идиот, сволочь, паразит!.. Меня топтали, а я рад! А этого не топчут. Сашку ведь не топчут!.. Его эта радость каждый день жжёт. Задарма жжёт, без расплаты. А я для этого себя уничтожить должен…
К с е н и я. Илюша… У нас ребёнок будет… Сын.
И л ь я. Какой ребёнок? Так, стало быть… Замена мне идёт? Сынок папашу плечом потеснит?.. Не хочу!
К с е н и я. Что ты, Илюша… Почему не хочешь?
И л ь я. Почему?.. А потому, что не моим будет! Как Сашка — таким! Не хочу! Не хочу, чтоб он лучше меня жил! Не хочу, чтоб он меня собой отрицал. Покуда — я над ним. И я ему жизни — не даю! Не желаю, чтоб после меня на земле след был!
К с е н и я. Илюша… А я-то как?
И л ь я. А хочешь — выбирай: я или это… Это выберешь — лучше сейчас уходи.
К с е н и я. Илюша…
И л ь я. Один я, один… Ну, пожалей меня, не нужно его, со мной будь, не обижу никогда, пальцем не трону, любить буду, в чём виноват — замолю вину… Один я… Не нужно!
К с е н и я. Перестань, Илюша… Сделаю для тебя… Всё сделаю.
И л ь я ушёл к себе. К с е н и я убирает со стола. Из своей комнаты вышла А н ф и с а.
А н ф и с а. Ты обедала?
К с е н и я. Нет.
А н ф и с а. Зачем же убираешь? Садись, я подам.
К с е н и я. Ради бога… Нет!
А н ф и с а. Что с тобой?
К с е н и я. Не могу… Убери! Скорее убери!
А н ф и с а. А-а… Ты беременна?
К с е н и я. Что?.. Нет.
А н ф и с а. Тогда ешь!
К с е н и я. Убери… Ну, беременна. Тебе-то что от этого?
А н ф и с а. Вот мать обрадуется!
К с е н и я. Не надо матери говорить!
А н ф и с а. А-а… Ксения… А ты его мне роди.
К с е н и я. С ума сошла?..
А н ф и с а. Ну, прошу же… На колени встану… Ну, какие слова сказать?.. У тебя другие будут, а этого всё равно убьёшь…
К с е н и я. За что ты меня мучаешь? Что я тебе сделала?
А н ф и с а. Ведь убьёшь, ведь на помойку выкинут… Отдай мне то, что на помойку выкинут…
К с е н и я. Злая… Без сердца… Пусти!
А н ф и с а. Отдай мне… Всю жизнь на тебя молиться буду!
К с е н и я. Пусти… Уродка!
А н ф и с а (холодно). Конечно, лучше его убить. И никто не скажет, что ты злая.
К с е н и я. За что ты меня мучаешь?.. За что вы меня мучаете?..
Убегает к себе.
А н ф и с а (вспоминая слова Глеба). Становишься творцом и уподобляешься богу… А если я хочу быть человеком?..
Приходит К л а в д и я с вёдрами и шваброй.
К л а в д и я. Как жизнь, сестричка? Нормально?
А н ф и с а. Нормально… (Уходит к себе.)
Вошел А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р. Уехала… Совсем уехала. Не понимаю. (Прошёл к комнате Ильи.) Илья… Илья! Выйди на минутку!
И л ь я (вышел). Ну?
А л е к с а н д р. Где её отец живет?
И л ь я. Чей ещё отец?
А л е к с а н д р. Уехала… Она уехала.
И л ь я. Так, стало быть… Снюхались… Ты, вобщем, из того же теста, что и все, — мимо потаскухи пройти не смог.
А л е к с а н д р. Где живет её отец?
И л ь я. А почём мне знать? В лесу где-то.
А л е к с а н д р. Где? Ты знаешь!
И л ь я. А пошёл ты к черту со своими бабами! Я человек семейный. Вот так, между всем прочим.
А л е к с а н д р. Ну, ладно… (Быстро уходит.)
И л ь я. Тоска… Уехала, стерва… Ой, тоска… Ксенька! Водки дай!
Из комнаты выходит К с е н и я. Подаёт.
Себе налей.
К с е н и я. Я не хочу, Илюша.
И л ь я. Пей…
К с е н и я. Я не хочу…
И л ь я. Полней наливай! Ну!.. (Ксения налила и выпила.) Как извозчик! (Ксения стоит молча.) Как жердь… Хворая, что ли? Взяться не за что. (Ксения стоит молча.) Поцелуй, ну? (Ксения целует.) Не то! Не умеешь! Иди.
К с е н и я уходит.
И л ь я (стукнул кулаком по столу). Ксенька! Где селёдка? (Ксения выходит, подает.) Интеллигенция… Разговорчики… Все одним миром мазаны! С луком сделай! (Ксения готовит.) Он мне всю жизнь мешает… Жить мешает! На Ленке я его зачеркну. Что за слёзы? Отчего ревёшь, спрашиваю?!
К с е н и я. От лука…
З а н а в е с
Е л е н а (осматривается). Здесь вы работаете… А эта дверь?
А л е к с а н д р. В комнату матери.
Е л е н а. А эта?
А л е к с а н д р. К Илье.
Е л е н а. А-а… вы не похожи на своего брата.
А л е к с а н д р. Наверно, потому, что я не брат.
Е л е н а. Как — не брат?
А л е к с а н д р. Попал сюда во время войны распухшим от голода. Прасковья Фёдоровна и её муж усыновили меня. Тогда многие брали в свои семьи ленинградских детей.
Е л е н а. Да… Я слышала.
А л е к с а н д р. Был недавно в Ленинграде — как в гостях. А здесь — дома.
Е л е н а. А я никуда не уезжала дальше нашего города. Только в лес. С отцом на охоту. Отец у меня лесник. На кордоне живём. Вокруг сосны, тайга, дятел стучит… А зимой в трубе воет. А весной из баранчиков салат можно делать.
А л е к с а н д р. Из баранчиков?
Е л е н а. Трава такая. Я вам надоела?
А л е к с а н д р. Нет.
Е л е н а. А сейчас в парикмахерской. Ногти девчонкам крашу. Вам неприятно, что я набилась к вам в гости?
А л е к с а н д р. В тот вечер, во дворе… Я ничего не понял.
Е л е н а. Хотя делали вид, что всё понимаете. А человеку иногда больше всего требуется тёплое слово. Но его нет, все молчат, тишина, можно оглохнуть от тишины…
А л е к с а н д р. Вам очень плохо?
Е л е н а. Сейчас — нет.
Входит К с е н и я. Заметила Е л е н у, остановилась, подходит, стоит напротив. В её позе что-то неожиданно гневное и требовательное.
А л е к с а н д р (тихо). Ксения…
К с е н и я не обращает на него внимания.
Ксения…
Е л е н а поднялась, молча взглянула на А л е к с а н д р а, ушла. К с е н и я быстро проходит к себе. Входит К л а в д и я.
К л а в д и я. Привет!
А л е к с а н д р. Привет…
К л а в д и я. Прямо рак на горе свистнул.
А л е к с а н д р. Отчего?
К л а в д и я. От удивления. Илька из начальников цеха ушёл. Два месяца в князьях проходил.
А л е к с а н д р. Правильно сделал.
К л а в д и я. Я не про то, что правильно. Я про то, что на него не похоже. Не нравится мне это. Если Илья начинает поступать правильно, то мне хочется наоборот. Зачем была здесь эта девица?
А л е к с а н д р. Девиц здесь не было.
К л а в д и я. Квартиранточка эта…
А л е к с а н д р. Как квартиранточка?
К л а в д и я. Ты чего дурочку строишь?.. Елена.
А л е к с а н д р. Приходила в гости.
К л а в д и я. К Илье?
А л е к с а н д р. Ко мне.
К л а в д и я. Чудно. Братишка, тебе не кажется, что для таких встреч нужно поискать другое место?
А л е к с а н д р. Почему?
К л а в д и я. Ты спрашиваешь серьёзно?
А л е к с а н д р. Конечно.
К л а в д и я. Нет, мне это определенно не нравится! (Ушла к себе.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Потому что у неё нет права приходить в этот дом! (Скрылась.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Потому что существуют какие-то нормы морали! (Скрылась.)
А л е к с а н д р работает.
К л а в д и я (в дверях). Или норм морали уже не существует?.. В конце концов, это нечистоплотно!
А л е к с а н д р бросил инструмент, курит.
К л а в д и я (смотрит на брата). Ага… Саша, помоги гардероб передвинуть.
А л е к с а н д р. Зачем?
К л а в д и я. Не нравится существующее положение вещей.
А л е к с а н д р. Гардероб ты переставляла неделю назад.
К л а в д и я. А тебе жалко?.. Или его совсем выбросить? Сделаю, как в Японии: комната без вещей. Простора больше.
А л е к с а н д р. У тебя преувеличенное стремление к чистоте.
К л а в д и я. Чистота — залог здоровья. Слыхал о таком?
А л е к с а н д р. В одной древней книге сказано: «Для чистых всё чисто».
К л а в д и я. Я предпочитаю швабру. Идём-ка, в коридоре место для гардероба освободим. Идём, идём! (Уходят.)
Вошёл И л ь я. Ходит и не может остановиться. Попалось что-то под ноги — отшвырнул.
И л ь я. Ксенька!.. Обедать!
Вышла К с е н и я, собирает обед.
Не солено…
К с е н и я подает соль.
Не перчено…
К с е н и я пододвигает перец.
И вообще отрава… Чего жмёшься?
К с е н и я. Щей видеть не могу.
И л ь я. Щи как щи…
К с е н и я (прижалась к мужу). Не могу, Илюша…
И л ь я. Чего ластишься? На себя не похожа…
К с е н и я. Иль только Ленке можно?
И л ь я (поперхнулся). Чего?
К с е н и я. Ешь… Ешь…
И л ь я. Так, стало быть… Сама ешь! (Вскочил, заметался по комнате.)
К с е н и я. Чего, как зверь в клетке, маешься?
И л ь я. Дышать нечем… Жить не могу!
К с е н и я. Может, фортку открыть?
И л ь я (фыркнул). Фортку… Между всем прочим, я не начальник больше!
К с е н и я. Уволили?
И л ь я (фыркает). Уволили, как же… Доселе понять не можешь, что уволить меня нельзя. Это Сашку можно уволить — он благородный. А меня — нет. Сам ушёл.
К с е н и я. И ладно, Илюша. Ушёл, так ушёл.
И л ь я. Ладно… Тебе все ладно!
К с е н и я. Тогда зачем уходил, если уходить не хотел?
И л ь я. Зачем… Затем, чтоб хоть раз в жизни спасибо сказали. И ведь сказали! Когда начальником стал — в молчанку играли, когда ушёл — пришли руки жать… (Бегает по комнате.) Стало быть, спасибо от народа получил. (Бегает.)
К с е н и я. Поел бы, Илюша.
И л ь я. И ведь рад был, душа таяла, когда руки жали… Рад был, идиот, сволочь, паразит!.. Меня топтали, а я рад! А этого не топчут. Сашку ведь не топчут!.. Его эта радость каждый день жжёт. Задарма жжёт, без расплаты. А я для этого себя уничтожить должен…
К с е н и я. Илюша… У нас ребёнок будет… Сын.
И л ь я. Какой ребёнок? Так, стало быть… Замена мне идёт? Сынок папашу плечом потеснит?.. Не хочу!
К с е н и я. Что ты, Илюша… Почему не хочешь?
И л ь я. Почему?.. А потому, что не моим будет! Как Сашка — таким! Не хочу! Не хочу, чтоб он лучше меня жил! Не хочу, чтоб он меня собой отрицал. Покуда — я над ним. И я ему жизни — не даю! Не желаю, чтоб после меня на земле след был!
К с е н и я. Илюша… А я-то как?
И л ь я. А хочешь — выбирай: я или это… Это выберешь — лучше сейчас уходи.
К с е н и я. Илюша…
И л ь я. Один я, один… Ну, пожалей меня, не нужно его, со мной будь, не обижу никогда, пальцем не трону, любить буду, в чём виноват — замолю вину… Один я… Не нужно!
К с е н и я. Перестань, Илюша… Сделаю для тебя… Всё сделаю.
И л ь я ушёл к себе. К с е н и я убирает со стола. Из своей комнаты вышла А н ф и с а.
А н ф и с а. Ты обедала?
К с е н и я. Нет.
А н ф и с а. Зачем же убираешь? Садись, я подам.
К с е н и я. Ради бога… Нет!
А н ф и с а. Что с тобой?
К с е н и я. Не могу… Убери! Скорее убери!
А н ф и с а. А-а… Ты беременна?
К с е н и я. Что?.. Нет.
А н ф и с а. Тогда ешь!
К с е н и я. Убери… Ну, беременна. Тебе-то что от этого?
А н ф и с а. Вот мать обрадуется!
К с е н и я. Не надо матери говорить!
А н ф и с а. А-а… Ксения… А ты его мне роди.
К с е н и я. С ума сошла?..
А н ф и с а. Ну, прошу же… На колени встану… Ну, какие слова сказать?.. У тебя другие будут, а этого всё равно убьёшь…
К с е н и я. За что ты меня мучаешь? Что я тебе сделала?
А н ф и с а. Ведь убьёшь, ведь на помойку выкинут… Отдай мне то, что на помойку выкинут…
К с е н и я. Злая… Без сердца… Пусти!
А н ф и с а. Отдай мне… Всю жизнь на тебя молиться буду!
К с е н и я. Пусти… Уродка!
А н ф и с а (холодно). Конечно, лучше его убить. И никто не скажет, что ты злая.
К с е н и я. За что ты меня мучаешь?.. За что вы меня мучаете?..
Убегает к себе.
А н ф и с а (вспоминая слова Глеба). Становишься творцом и уподобляешься богу… А если я хочу быть человеком?..
Приходит К л а в д и я с вёдрами и шваброй.
К л а в д и я. Как жизнь, сестричка? Нормально?
А н ф и с а. Нормально… (Уходит к себе.)
Вошел А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р. Уехала… Совсем уехала. Не понимаю. (Прошёл к комнате Ильи.) Илья… Илья! Выйди на минутку!
И л ь я (вышел). Ну?
А л е к с а н д р. Где её отец живет?
И л ь я. Чей ещё отец?
А л е к с а н д р. Уехала… Она уехала.
И л ь я. Так, стало быть… Снюхались… Ты, вобщем, из того же теста, что и все, — мимо потаскухи пройти не смог.
А л е к с а н д р. Где живет её отец?
И л ь я. А почём мне знать? В лесу где-то.
А л е к с а н д р. Где? Ты знаешь!
И л ь я. А пошёл ты к черту со своими бабами! Я человек семейный. Вот так, между всем прочим.
А л е к с а н д р. Ну, ладно… (Быстро уходит.)
И л ь я. Тоска… Уехала, стерва… Ой, тоска… Ксенька! Водки дай!
Из комнаты выходит К с е н и я. Подаёт.
Себе налей.
К с е н и я. Я не хочу, Илюша.
И л ь я. Пей…
К с е н и я. Я не хочу…
И л ь я. Полней наливай! Ну!.. (Ксения налила и выпила.) Как извозчик! (Ксения стоит молча.) Как жердь… Хворая, что ли? Взяться не за что. (Ксения стоит молча.) Поцелуй, ну? (Ксения целует.) Не то! Не умеешь! Иди.
К с е н и я уходит.
И л ь я (стукнул кулаком по столу). Ксенька! Где селёдка? (Ксения выходит, подает.) Интеллигенция… Разговорчики… Все одним миром мазаны! С луком сделай! (Ксения готовит.) Он мне всю жизнь мешает… Жить мешает! На Ленке я его зачеркну. Что за слёзы? Отчего ревёшь, спрашиваю?!
К с е н и я. От лука…
З а н а в е с
Картина четвёртая
Общая комната в доме Ж у р а в л ё в ы х. Пусто. Входит Г л е б.
Г л е б. Здорово, Журавлёвы!.. Невежливо. Здорово, говорю! (Бьют часы.) То-то (Расставляет фигуры и сам с собой играет в шахматы). Пришёл к Журавлевым плакаться в жилетку, а их нет. (Напевает.) Кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки… Нет, я твёрдо придерживаюсь раскольнической мысли, что муж и жена не должны жить под одной крышей. Что? Есть возражения? Возражений нет. В самом деле — ты влюбился в необыкновенную, очаровательную женщину. Она ласкова, приветлива, со вкусом одета, смеётся, как русалка, — она даже умна. Во всяком случае, понимает, что ты ей говоришь… Господи, думаешь ты, возвращаясь в свою холостяцкую конуру, мне повезло, мне сказочно повезло! В загс! Завтра же!.. И ты идешь в загс. Там тебя мудро предупреждают, что развод будет стоить столько-то и столько-то. Развод? А что это такое? И начинается рай… Мат! А кому? Или я поставил мат, или мне поставили мат? Непонятно.
Входит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а с ёлкой. Не заметила Г л е б а. Вытаскивает покупки. Лакомится настойкой.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (поёт).
Понапрасну, Ваня, ходишь,
Понапрасну ножки бьёшь,
Ничего ты не получишь,
Дураком домой пойдёшь.
Господи благослови!
Г л е б. Аминь…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ай?.. Ну, испугал ты меня, Глебушка! Дух не переведу.
Г л е б. Чего дом не запираете?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А чего его запирать? У нас давно никакого баловства не слышно. Да я тут рядышком была. В магазине. Как живёшь, Глебушка?
Г л е б. Так, больше по хозяйству — кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И что это на свете так устроено? Жена хорошая — муж плохой, муж умница — жена дрянь. Можешь объяснить?
Г л е б. Для равновесия.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Точно. Чтоб совесть в людях не переводилась. Дай-ка дураку-мужу да дуру-бабу, так они такого наворотят… Чего улыбаешься?
Г л е б. Так…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Не хочешь погреться?
Г л е б. К празднику не останется.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А у нас оправдание: в мороз даже медициной положено. Заметил? Под Новый год все так — ядреный морозец, со вкусом. А на вино взгляни — живыми огнями как играет, глаз тешит. Не по литру хлопать надо, а по капельке; да чтоб каждая капля солнцем просветилась… Господи, благослови! Живи с радостью, Глебушка.
Г л е б. Сколько вам лет, Прасковья Федоровна?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пятьдесят восемь.
Г л е б. Нет, вы моложе, чем я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И так бывает. Хочешь, молодости научу? И сам запомни, и другим передай. Как проснёшься утром — рассмейся. Солнцу улыбнись, али морозному узору на окне, али хорошее что вспомни — много причин для радости есть. Улыбнись и песню пропой. Есть голос, нет голоса — всё равно пой. И помчится у тебя день — как конь игривый. Где бы и расстроиться надо — у тебя на шутку перейдёт. А уж если радость, как весенний гром, грянет — примешь её сразу, не станешь щуриться недоверчиво. Ведь счастье, Глебушка, из малого возникает. Птица средь тишины просвистит, лицо на улице чьё-то мелькнёт — с любого счастье может начаться, к нему готовым надо быть. А если в удручении всё время, если хмур, недоволен без конца — ни птицы, ни лица не заметишь, к другому счастье пойдёт.
Г л е б. Люблю к вам в гости ходить.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Народ какой-то ныне… Неискренних много. В речах запутались. Жизнь, как писульку, расписали, а радости мало. А ты умей и вино понять, и силу показать, и девку поцеловать.
Г л е б. Господи благослови!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Воистину!
Входит А н ф и с а.
Пришла, доченька. Ты уж, когда уходишь, говори, чтоб я не беспокоилась. Гуляла, что ли?
А н ф и с а. Работала.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Как работала?
А н ф и с а. Как все работают. На заводе.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Господи, Анфиса… Да ты садись обедать… Соберу, соберу сейчас… Садись, доченька… Вот тут яблочки свежие, съешь пока… Орешков кедровых купила… Сейчас, ложки вот запропастились, сейчас, сейчас. На-ко вот, лапшичку нынче грибную сварила, ешь на здоровье. (Села.) Анфисушка, пошутила или вправду?
А н ф и с а. Правда. Работала… Работала… Работала!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот бы отцу до этой минуты дожить… И что бы мне сделать… Что бы мне такое сделать?.. Тут у нас около магазина старушка иногда стоит — пойду ей из одежды что отнесу, может — дома помочь, может — в баню сводить… Вы тут сидите, а мне — сделать что-то нужно, кому-то хорошее сделать нужно… (Пошла. Вернулась. Поцеловала дочь, Глеба.) Ты ей помог, знаю. Спасибо от матери прими. (Поклонилась, ушла.)
А н ф и с а и Г л е б молчат.
А н ф и с а. Я тоже должна спасибо сказать.
Г л е б. Сыграем?
А н ф и с а. Всему можно противостоять. Любому несчастью.
Г л е б. Я играю чёрными.
А н ф и с а. Мысль, наверно, не новая. Но сделать так, чтобы она стала твоей собственной…
Г л е б. Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка…
А н ф и с а. Одна я — никогда бы не смогла.
Г л е б. Чертили чёрными чернилами чертёж…
А н ф и с а. Несчастье — когда человек сдался. Остальное — счастье.
Г л е б. Кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки…
А н ф и с а. Остальное счастье…
Г л е б. Анфиса. А если я скажу вам…
А н ф и с а. Нет!
Г л е б. Анфиса…
А н ф и с а. Нет!.. Бывают дороги в никуда. На них нельзя остановиться.
Г л е б. Мат… Значит, снова мат.
А н ф и с а. Лучше понять это вначале.
Г л е б. Но я выиграл. Первый раз в жизни выиграл…
А н ф и с а. Это сейчас так кажется…
Г л е б. Не кажется. Я знаю.
А н ф и с а. Но я всегда буду говорить нет… Только так я могу быть равной.
Г л е б. Пусть. Я выиграл. Я всё равно выиграл!.. (Ушёл.)
А н ф и с а. Какая странная партия… В ней нет проигравших. Нет проигравших…
Входит К у з ь м а.
К у з ь м а. Здорово, хозяева…
А н ф и с а. Здравствуйте…
К у з ь м а. Фёдоровны-то нет?
А н ф и с а. Ушла.
К у з ь м а. Давно?
А н ф и с а хочет уйти.
Постой, постой… Ну нет, ну сурьёзно. Я не к ней, я так. Я, может, к тебе в гости пришёл.
А н ф и с а. Чего надо?
К у з ь м а. Экая ты неприветливая, девушка. Да разве так гостей встречают?
А н ф и с а. Я вас не звала.
К у з ь м а. Нут-ко? Ну, так я сам пришёл. Дай-ка стаканчики. (Вынул бутылку, поставил на стол.) Ну, будь ты хозяйкой, приветь гостя, дай рюмочки.
А н ф и с а. Не дам.
К у з ь м а. Нут-ко? Тогда я из кружечки, вот тут кружечка железная нашлась.
А н ф и с а. В ней керосин был.
К у з ь м а. Нут-ко? Не похоже что-то. Сойдёт, эко дело. Я и похуже жидкости пивал. Да ты постой, не уходи. Присядь со мной. Ну нет, ну сурьёзно. А то одного оставишь, а я что-нибудь сопру. Ты это запомни: никакого гостя одного в комнате не оставляй.
А н ф и с а. Ну, чего пришли? К матери если, так её нет!
К у з ь м а. К тебе, к тебе пришёл. А мать придёт — что, и мать не помешает. Мы это дело сразу и обмозгуем.
А н ф и с а. Какое дело?
К у з ь м а. А ты не спеши, всему свой черёд. В бане я нынче был, хорошо попарился. Веничком, веничком себя со всех сторон — пар жаркий, дух берёзовый, а как подумаю, что на дворе мороз тридцать градусов, — ещё вольготнее становится, прямо душа от тела так и отлетает, так и отлетает…
А н ф и с а. Ну, и пусть отлетает…
К у з ь м а. Эка ты, девка. Ну, чего всё ругаешься? Я, может, жениться хочу.
А н ф и с а. Ну и женитесь.
К у з ь м а. А что? Ну нет, ну сурьёзно. Мне, правда, шестьдесят давно минуло, однако… Да, я ещё всё могу. Знаешь — я два литра враз выпиваю. Да. Этого и молодой мужик не всякий осилит. Вот и суди сама, какая во мне сила.
А н ф и с а. Не рано ли?
К у з ь м а. Чего — не рано?
А н ф и с а. Жениться?
К у з ь м а. Это не верно. Положено годик после смерти старухи моей подождать. Это бы верно, да не могу. Носки кончились.
А н ф и с а. Что?
К у з ь м а. Ну, носки, что на ногах носят, кончились. Грязные все. Взял сам стирать — не смог, с души повело. Жена нужна.
А н ф и с а. Ну, ладно, дед. Хватит побасенки говорить. Забирай свой шкалик и катись домой.
К у з ь м а. Да подожди, да постой… Ну нет, ну сурьёзно. Я же к тебе чин-чином, я же по закону. Ты подумай, ты подумай! Тебе второго случая такого и не будет, ты это подумай!
А н ф и с а. Так это ты меня в жены наметил?..
К у з ь м а. Тебя, тебя! А что с горбиком ты — так я на тебя сзади смотреть не стану… Да ты постой, да ты чего? Вот сатана… Да ты…
В деда летит кружка и всё другое, что попадается А н ф и с е под руку. К у з ь м а ретируется за дверь. Из своей комнаты выходит И л ь я.
И л ь я. Так, стало быть… Нос воротишь? Жених не по вкусу? Дура… Он не долго протянет, а у него дом, огород. Сдурела?!
Как в К у з ь м у, А н ф и с а швыряет в И л ь ю всё, что попадается в руки.
А н ф и с а. Кулак!.. Барахольщик! Чужой!
И л ь я. Продать можно…
А н ф и с а (швырнула ещё что-то). Не продается! Давно не продается! Понятно?
Входит А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р. Анфиса, минуточку… Возьму фотоаппарат. Кадр в издание потомкам: принципиальный разговор в доме Журавлёвых.
А н ф и с а ушла к себе. А л е к с а н д р собирает с пола то, что ещё можно собрать.
И л ь я. Кузьме под семьдесят, и огороды рядом — само всё в руки идёт… Эта чёртова стройка… (Александру.) Задумался? Страдаешь?.. Да, целуется Ленка сладко… Хотя, между всем прочим, не в ней дело. И нет Ленки, а всё одно нам с тобой тесно. Помалкиваешь? И это я знаю — отчего помалкиваешь. Сорваться боишься. Однако — помилуй бог, коль придётся на медвежьей тропе встретиться…
А л е к с а н д р (долго смотрит на Илью). Хочешь — мир?
И л ь я. Стало быть, мир? И то правда. Что нам с тобой делить? Елену? Будто баб мало… Вроде и нечего нам с тобой делить… Нечего, а?
А л е к с а н д р. Не делёж у нас, Илья. Спор.
И л ь я. Так ведь молчим вроде?
А л е к с а н д р. О жизни у нас спор.
И л ь я. Видал, как зверя в тупик загоняют? Ни в какую сторону выхода. Видал? А видал, чтоб и тут зверь своё право жить не отстаивал?
А л е к с а н д р. Мы люди.
И л ь я. Стало быть, люди? Ладно, можно и поладить… Откажись от Ленки. Или, когда коснётся, ближнему уступить не захочешь?
А л е к с а н д р. К чему ни притронешься — всё как паршой от тебя покрывается. Кончили разговор.
И л ь я. Стало быть, кончили? Ты — чистенький, я — паршивый, каждому своё место под солнышком?.. Однако между всем прочим, посмотрим, сколько ты в чистых проходишь. Анфиска! Обедать давай!
Входит К л а в д и я, В а с и л и й, за ними П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
К л а в д и я. Хорошо по лесу походили…
В а с и л и й. У трёх шалопаев топоры отняли, а одного упустили. Ёлку срубленную бросил, а сам утёк. Пообедаем — опять на дежурство. Страдает лес под Новый год.
К л а в д и я. Заночуем в лесу. Костёр разведём… Айда с нами, Сашка!
А л е к с а н д р. Пошли. Только мне надо лыжи смазать.
В а с и л и й. Подождём.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илька, ты чего же Ксению не пошёл встречать? Выписывают её сегодня, с утра тебе говорила.
И л ь я. Стало быть, успею…
В а с и л и й. Мать, лишней картошки у нас мешка два не найдется?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Есть картошка. Зачем тебе?
В а с и л и й. Зима нынче снежная, до корма не дорыться — кабаны в лесу начали голодать.
И л ь я. Черт-те что — лесное зверьё домашней картошкой кормить!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Наберу тебе картошки, отчего же. Все одно перебирать пора.
В а с и л и й. Помельче можно — кабанчики сейчас непривередливые.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сделаю, Вася. К завтрему, что ль?
В а с и л и й. Хорошо бы.
Входит К с е н и я.
К с е н и я. Здравствуйте…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ксения… Выписали?
К с е н и я. Выписали…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот и хорошо. Все вместе собрались. Хороший день сегодня.
К с е н и я. Для меня все дни одинаковые.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чувствуешь себя как? Другим-то на это дело двух дней довольно, а ты, поди-ка, сколько провалялась.
К с е н и я. Косы были… Нету кос.
И л ь я. Подумаешь… Отрастут.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. По моде носить будешь — эка беда. Да что это сегодня посуды столько перебито?
И л ь я. Анфиску сватали.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты, Илька, эти шуточки оставь, а то вмиг по загривку съезжу!
И л ь я. Да ей-богу! И посуда об жениха перебита.
Вошла А н ф и с а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Кто это в женихи к тебе рядился?
А н ф и с а. Кузьма.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ах, старый греховодник!
К л а в д и я. А ты бы ещё из буфета посуду прихватила — там старинные блюда пудовые…
К с е н и я. Жалко кос… (Заплакала.)
И л ь я. Ну, чего, чего? Не поймёшь вас, баб! Из-за ерунды слёзы льёте.
К с е н и я. Из-за ерунды? Из-за ерунды, сказал?.. Тогда я тебе не ерунду выложу. Детей у меня больше быть не может. Помнишь — говорил, чтобы следа после тебя не осталось? Не будет следа… Никогда не будет!
И л ь я. Никогда?.. Какая же ты баба, если детей не будет?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илька…
К с е н и я. Как же ты можешь… Для тебя ведь… Для тебя!
И л ь я. И дура! Дура!..
Г л е б. Здорово, Журавлёвы!.. Невежливо. Здорово, говорю! (Бьют часы.) То-то (Расставляет фигуры и сам с собой играет в шахматы). Пришёл к Журавлевым плакаться в жилетку, а их нет. (Напевает.) Кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки… Нет, я твёрдо придерживаюсь раскольнической мысли, что муж и жена не должны жить под одной крышей. Что? Есть возражения? Возражений нет. В самом деле — ты влюбился в необыкновенную, очаровательную женщину. Она ласкова, приветлива, со вкусом одета, смеётся, как русалка, — она даже умна. Во всяком случае, понимает, что ты ей говоришь… Господи, думаешь ты, возвращаясь в свою холостяцкую конуру, мне повезло, мне сказочно повезло! В загс! Завтра же!.. И ты идешь в загс. Там тебя мудро предупреждают, что развод будет стоить столько-то и столько-то. Развод? А что это такое? И начинается рай… Мат! А кому? Или я поставил мат, или мне поставили мат? Непонятно.
Входит П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а с ёлкой. Не заметила Г л е б а. Вытаскивает покупки. Лакомится настойкой.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (поёт).
Понапрасну, Ваня, ходишь,
Понапрасну ножки бьёшь,
Ничего ты не получишь,
Дураком домой пойдёшь.
Господи благослови!
Г л е б. Аминь…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ай?.. Ну, испугал ты меня, Глебушка! Дух не переведу.
Г л е б. Чего дом не запираете?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А чего его запирать? У нас давно никакого баловства не слышно. Да я тут рядышком была. В магазине. Как живёшь, Глебушка?
Г л е б. Так, больше по хозяйству — кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И что это на свете так устроено? Жена хорошая — муж плохой, муж умница — жена дрянь. Можешь объяснить?
Г л е б. Для равновесия.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Точно. Чтоб совесть в людях не переводилась. Дай-ка дураку-мужу да дуру-бабу, так они такого наворотят… Чего улыбаешься?
Г л е б. Так…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Не хочешь погреться?
Г л е б. К празднику не останется.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А у нас оправдание: в мороз даже медициной положено. Заметил? Под Новый год все так — ядреный морозец, со вкусом. А на вино взгляни — живыми огнями как играет, глаз тешит. Не по литру хлопать надо, а по капельке; да чтоб каждая капля солнцем просветилась… Господи, благослови! Живи с радостью, Глебушка.
Г л е б. Сколько вам лет, Прасковья Федоровна?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пятьдесят восемь.
Г л е б. Нет, вы моложе, чем я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И так бывает. Хочешь, молодости научу? И сам запомни, и другим передай. Как проснёшься утром — рассмейся. Солнцу улыбнись, али морозному узору на окне, али хорошее что вспомни — много причин для радости есть. Улыбнись и песню пропой. Есть голос, нет голоса — всё равно пой. И помчится у тебя день — как конь игривый. Где бы и расстроиться надо — у тебя на шутку перейдёт. А уж если радость, как весенний гром, грянет — примешь её сразу, не станешь щуриться недоверчиво. Ведь счастье, Глебушка, из малого возникает. Птица средь тишины просвистит, лицо на улице чьё-то мелькнёт — с любого счастье может начаться, к нему готовым надо быть. А если в удручении всё время, если хмур, недоволен без конца — ни птицы, ни лица не заметишь, к другому счастье пойдёт.
Г л е б. Люблю к вам в гости ходить.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Народ какой-то ныне… Неискренних много. В речах запутались. Жизнь, как писульку, расписали, а радости мало. А ты умей и вино понять, и силу показать, и девку поцеловать.
Г л е б. Господи благослови!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Воистину!
Входит А н ф и с а.
Пришла, доченька. Ты уж, когда уходишь, говори, чтоб я не беспокоилась. Гуляла, что ли?
А н ф и с а. Работала.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Как работала?
А н ф и с а. Как все работают. На заводе.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Господи, Анфиса… Да ты садись обедать… Соберу, соберу сейчас… Садись, доченька… Вот тут яблочки свежие, съешь пока… Орешков кедровых купила… Сейчас, ложки вот запропастились, сейчас, сейчас. На-ко вот, лапшичку нынче грибную сварила, ешь на здоровье. (Села.) Анфисушка, пошутила или вправду?
А н ф и с а. Правда. Работала… Работала… Работала!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот бы отцу до этой минуты дожить… И что бы мне сделать… Что бы мне такое сделать?.. Тут у нас около магазина старушка иногда стоит — пойду ей из одежды что отнесу, может — дома помочь, может — в баню сводить… Вы тут сидите, а мне — сделать что-то нужно, кому-то хорошее сделать нужно… (Пошла. Вернулась. Поцеловала дочь, Глеба.) Ты ей помог, знаю. Спасибо от матери прими. (Поклонилась, ушла.)
А н ф и с а и Г л е б молчат.
А н ф и с а. Я тоже должна спасибо сказать.
Г л е б. Сыграем?
А н ф и с а. Всему можно противостоять. Любому несчастью.
Г л е б. Я играю чёрными.
А н ф и с а. Мысль, наверно, не новая. Но сделать так, чтобы она стала твоей собственной…
Г л е б. Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка…
А н ф и с а. Одна я — никогда бы не смогла.
Г л е б. Чертили чёрными чернилами чертёж…
А н ф и с а. Несчастье — когда человек сдался. Остальное — счастье.
Г л е б. Кастрюльки-сковородки, кастрюльки-сковородки…
А н ф и с а. Остальное счастье…
Г л е б. Анфиса. А если я скажу вам…
А н ф и с а. Нет!
Г л е б. Анфиса…
А н ф и с а. Нет!.. Бывают дороги в никуда. На них нельзя остановиться.
Г л е б. Мат… Значит, снова мат.
А н ф и с а. Лучше понять это вначале.
Г л е б. Но я выиграл. Первый раз в жизни выиграл…
А н ф и с а. Это сейчас так кажется…
Г л е б. Не кажется. Я знаю.
А н ф и с а. Но я всегда буду говорить нет… Только так я могу быть равной.
Г л е б. Пусть. Я выиграл. Я всё равно выиграл!.. (Ушёл.)
А н ф и с а. Какая странная партия… В ней нет проигравших. Нет проигравших…
Входит К у з ь м а.
К у з ь м а. Здорово, хозяева…
А н ф и с а. Здравствуйте…
К у з ь м а. Фёдоровны-то нет?
А н ф и с а. Ушла.
К у з ь м а. Давно?
А н ф и с а хочет уйти.
Постой, постой… Ну нет, ну сурьёзно. Я не к ней, я так. Я, может, к тебе в гости пришёл.
А н ф и с а. Чего надо?
К у з ь м а. Экая ты неприветливая, девушка. Да разве так гостей встречают?
А н ф и с а. Я вас не звала.
К у з ь м а. Нут-ко? Ну, так я сам пришёл. Дай-ка стаканчики. (Вынул бутылку, поставил на стол.) Ну, будь ты хозяйкой, приветь гостя, дай рюмочки.
А н ф и с а. Не дам.
К у з ь м а. Нут-ко? Тогда я из кружечки, вот тут кружечка железная нашлась.
А н ф и с а. В ней керосин был.
К у з ь м а. Нут-ко? Не похоже что-то. Сойдёт, эко дело. Я и похуже жидкости пивал. Да ты постой, не уходи. Присядь со мной. Ну нет, ну сурьёзно. А то одного оставишь, а я что-нибудь сопру. Ты это запомни: никакого гостя одного в комнате не оставляй.
А н ф и с а. Ну, чего пришли? К матери если, так её нет!
К у з ь м а. К тебе, к тебе пришёл. А мать придёт — что, и мать не помешает. Мы это дело сразу и обмозгуем.
А н ф и с а. Какое дело?
К у з ь м а. А ты не спеши, всему свой черёд. В бане я нынче был, хорошо попарился. Веничком, веничком себя со всех сторон — пар жаркий, дух берёзовый, а как подумаю, что на дворе мороз тридцать градусов, — ещё вольготнее становится, прямо душа от тела так и отлетает, так и отлетает…
А н ф и с а. Ну, и пусть отлетает…
К у з ь м а. Эка ты, девка. Ну, чего всё ругаешься? Я, может, жениться хочу.
А н ф и с а. Ну и женитесь.
К у з ь м а. А что? Ну нет, ну сурьёзно. Мне, правда, шестьдесят давно минуло, однако… Да, я ещё всё могу. Знаешь — я два литра враз выпиваю. Да. Этого и молодой мужик не всякий осилит. Вот и суди сама, какая во мне сила.
А н ф и с а. Не рано ли?
К у з ь м а. Чего — не рано?
А н ф и с а. Жениться?
К у з ь м а. Это не верно. Положено годик после смерти старухи моей подождать. Это бы верно, да не могу. Носки кончились.
А н ф и с а. Что?
К у з ь м а. Ну, носки, что на ногах носят, кончились. Грязные все. Взял сам стирать — не смог, с души повело. Жена нужна.
А н ф и с а. Ну, ладно, дед. Хватит побасенки говорить. Забирай свой шкалик и катись домой.
К у з ь м а. Да подожди, да постой… Ну нет, ну сурьёзно. Я же к тебе чин-чином, я же по закону. Ты подумай, ты подумай! Тебе второго случая такого и не будет, ты это подумай!
А н ф и с а. Так это ты меня в жены наметил?..
К у з ь м а. Тебя, тебя! А что с горбиком ты — так я на тебя сзади смотреть не стану… Да ты постой, да ты чего? Вот сатана… Да ты…
В деда летит кружка и всё другое, что попадается А н ф и с е под руку. К у з ь м а ретируется за дверь. Из своей комнаты выходит И л ь я.
И л ь я. Так, стало быть… Нос воротишь? Жених не по вкусу? Дура… Он не долго протянет, а у него дом, огород. Сдурела?!
Как в К у з ь м у, А н ф и с а швыряет в И л ь ю всё, что попадается в руки.
А н ф и с а. Кулак!.. Барахольщик! Чужой!
И л ь я. Продать можно…
А н ф и с а (швырнула ещё что-то). Не продается! Давно не продается! Понятно?
Входит А л е к с а н д р.
А л е к с а н д р. Анфиса, минуточку… Возьму фотоаппарат. Кадр в издание потомкам: принципиальный разговор в доме Журавлёвых.
А н ф и с а ушла к себе. А л е к с а н д р собирает с пола то, что ещё можно собрать.
И л ь я. Кузьме под семьдесят, и огороды рядом — само всё в руки идёт… Эта чёртова стройка… (Александру.) Задумался? Страдаешь?.. Да, целуется Ленка сладко… Хотя, между всем прочим, не в ней дело. И нет Ленки, а всё одно нам с тобой тесно. Помалкиваешь? И это я знаю — отчего помалкиваешь. Сорваться боишься. Однако — помилуй бог, коль придётся на медвежьей тропе встретиться…
А л е к с а н д р (долго смотрит на Илью). Хочешь — мир?
И л ь я. Стало быть, мир? И то правда. Что нам с тобой делить? Елену? Будто баб мало… Вроде и нечего нам с тобой делить… Нечего, а?
А л е к с а н д р. Не делёж у нас, Илья. Спор.
И л ь я. Так ведь молчим вроде?
А л е к с а н д р. О жизни у нас спор.
И л ь я. Видал, как зверя в тупик загоняют? Ни в какую сторону выхода. Видал? А видал, чтоб и тут зверь своё право жить не отстаивал?
А л е к с а н д р. Мы люди.
И л ь я. Стало быть, люди? Ладно, можно и поладить… Откажись от Ленки. Или, когда коснётся, ближнему уступить не захочешь?
А л е к с а н д р. К чему ни притронешься — всё как паршой от тебя покрывается. Кончили разговор.
И л ь я. Стало быть, кончили? Ты — чистенький, я — паршивый, каждому своё место под солнышком?.. Однако между всем прочим, посмотрим, сколько ты в чистых проходишь. Анфиска! Обедать давай!
Входит К л а в д и я, В а с и л и й, за ними П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а.
К л а в д и я. Хорошо по лесу походили…
В а с и л и й. У трёх шалопаев топоры отняли, а одного упустили. Ёлку срубленную бросил, а сам утёк. Пообедаем — опять на дежурство. Страдает лес под Новый год.
К л а в д и я. Заночуем в лесу. Костёр разведём… Айда с нами, Сашка!
А л е к с а н д р. Пошли. Только мне надо лыжи смазать.
В а с и л и й. Подождём.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илька, ты чего же Ксению не пошёл встречать? Выписывают её сегодня, с утра тебе говорила.
И л ь я. Стало быть, успею…
В а с и л и й. Мать, лишней картошки у нас мешка два не найдется?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Есть картошка. Зачем тебе?
В а с и л и й. Зима нынче снежная, до корма не дорыться — кабаны в лесу начали голодать.
И л ь я. Черт-те что — лесное зверьё домашней картошкой кормить!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Наберу тебе картошки, отчего же. Все одно перебирать пора.
В а с и л и й. Помельче можно — кабанчики сейчас непривередливые.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сделаю, Вася. К завтрему, что ль?
В а с и л и й. Хорошо бы.
Входит К с е н и я.
К с е н и я. Здравствуйте…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ксения… Выписали?
К с е н и я. Выписали…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Вот и хорошо. Все вместе собрались. Хороший день сегодня.
К с е н и я. Для меня все дни одинаковые.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Чувствуешь себя как? Другим-то на это дело двух дней довольно, а ты, поди-ка, сколько провалялась.
К с е н и я. Косы были… Нету кос.
И л ь я. Подумаешь… Отрастут.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. По моде носить будешь — эка беда. Да что это сегодня посуды столько перебито?
И л ь я. Анфиску сватали.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ты, Илька, эти шуточки оставь, а то вмиг по загривку съезжу!
И л ь я. Да ей-богу! И посуда об жениха перебита.
Вошла А н ф и с а.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Кто это в женихи к тебе рядился?
А н ф и с а. Кузьма.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ах, старый греховодник!
К л а в д и я. А ты бы ещё из буфета посуду прихватила — там старинные блюда пудовые…
К с е н и я. Жалко кос… (Заплакала.)
И л ь я. Ну, чего, чего? Не поймёшь вас, баб! Из-за ерунды слёзы льёте.
К с е н и я. Из-за ерунды? Из-за ерунды, сказал?.. Тогда я тебе не ерунду выложу. Детей у меня больше быть не может. Помнишь — говорил, чтобы следа после тебя не осталось? Не будет следа… Никогда не будет!
И л ь я. Никогда?.. Какая же ты баба, если детей не будет?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илька…
К с е н и я. Как же ты можешь… Для тебя ведь… Для тебя!
И л ь я. И дура! Дура!..
Действие третье
Картина пятая
Изба лесника. Горы, лес, обрыв. Деревья подступают к самому дому. Из леса выходит К л а в д и я с грибной корзиной.
К л а в д и я. Ау!.. Ксения, иди сюда, к лесникову дому вышли!
Выходит К с е н и я с корзинкой.
Вот сейчас и попьём… И ковшик, и бак — всё как положено… (Пьют.) Никогда из ручья не могу напиться. За одну щеку попадает, за другой сухо.
К с е н и я. Посидим… Не хочется мне домой.
К л а в д и я. Можно и посидеть.
К с е н и я. Илья не заблудится? Давно не слышно его.
К л а в д и я. Небось, не пропадёт. Он лес получше нас с тобой знает… И всё ты думаешь, думаешь о чём-то… А толку нет. Молодая, глазищи красивые… Мне бы такие глаза — мужики бы вокруг поленницами лежали.
К с е н и я. Кому это нужно — молодость моя…
К л а в д и я. Только не вздумай реветь. Терпеть не могу слёз бабьих. Бабе сила за десятерых парней полагается. А они в слезах тонут.
К с е н и я. Не буду…
К л а в д и я. Ты на Анфиску нашу посмотри. Вот это — уважения достойно. Она свою судьбу — за горло. Талант в себе взрастила — не меньше отца теперь на заводе её ценят. Парень красивый по ней сохнет…
К с е н и я. Парень?.. Кто?
К л а в д и я. Ну? Не заметила? А Глеб. Присмотрись, как случай появится. И никому счастьем не обязана, сама себе хозяйка. Глеба на расстоянии держит, он уж на неё, как на святую, смотрит… А тебе всё отпущено, а глазищи — сверх нормы. И ничего не имеешь. Кто виноват?
К с е н и я. Запуталось всё. Хоть в петлю.
К л а в д и я. Да потому что поддалась, тенью Илькиной стала. Как ни скажет — так и будет, что ни сделает — простишь. А ты не прощай! Ты человек!
К с е н и я. Я не человек. Я жена.
К л а в д и я. Слышать этого не могу! С чего ты такая? Будто и в школе не училась, будто и в комсомоле не ходила. Подумаешь — золото, муж. Да я бы такого мужа… И на порог не пустила!
К с е н и я. Не я, так другая пустит — какая разница… Страшный он.
К л а в д и я. Говорю — не прощай! Нельзя в человеке дрянь прощать. Не поддавалась бы, и из него бы человека сделала.
К с е н и я. Идут сюда… (С тоской.) Не хочу я домой!..
К л а в д и я. Пойдем ещё погуляем, пойдём. Лес большой, хоть всю жизнь ходи… (Уходят.)
Из леса выходит С а в е л и й Е г о р о в и ч, за ним В а с и л и й и А л е к с а н д р несут на шесте убитого медведя. Чуть погодя показывается Г л е б с этюдником на плече.
Г л е б (с опаской). А он не притворяется? Глаза открыты.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот какое дело… Сюда его, ребята. (Скрываются за домом.)
Показалась Е л е н а.
Е л е н а (снимает бельё, напевает).
Что стоишь, качаясь,
Горькая рябина,
Головой склоняясь
До самого тына…
Из-за дома выходят С а в е л и й Е г о р о в и ч и В а с и л и й.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Нет, печень выбрасывать надо. Мой отец от медвежьей печени чуть не помер. Отравиться можно. Вот какое дело. Я и собакам не даю, закапываю.
В а с и л и й. А я ел, ничего… Тупой нож, поточить надо.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Я помню, ты и мухомор тогда на спор слопал, и ничего тебе не сделалось. Так то не закон… С дочкой моей познакомься, Василий Николаевич. Видал, какова?
В а с и л и й. Видал…
Е л е н а. Знакомы… (Хочет уйти.)
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ты что, дочка? Прежде вроде да стеснялась… Ты там приготовь чего-нибудь.
Е л е н а уходит.
В а с и л и й. Меня один деревенский мудрец научил грибы есть. Кожу со шляпки снять, гриб вымыть и в кипяток. Говорил — все грибы таким способом перепробовал.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Так то мудрец. Что мудрецу дозволено, за то из дурака дух вон… Василий Николаевич, откуда мою Ленку знаешь?
В а с и л и й (пьёт воду). Эх, хороша у вас водица!
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Живая вода, целебная… Скрутило меня после фронта — мочи нет. На костылях из госпиталя шёл. Повстречался потом добрый человек, про озерко это рассказал. Покупался в нём — будто заново родился. Вася…
В а с и л и й. Хорошее озерко. Купнуться надо для профилактики.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Тут и другие есть, тут много их. И в каждом и цвет свой, и вкус свой, и сила у каждого особая. Вася… Ну, чего глаза отводишь?..
В а с и л и й. Попало что-то… из медведя трухи насыпалось.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Красивая Ленка у меня выросла. А слыхал, как она у меня песни поёт?
В а с и л и й. Откуда бы я слыхал…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Красивая, а счастья нет. И песни грустные, и ревёт ночами. Потише старается, чтобы я не слышал, скулит, как собачонка…
В а с и л и й. Ну, я, это самое, к медведю пойду.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вася… Сказал бы уж. Лучше от своего услышать, чем перед чужим от срама гореть. Вася, чего она натворила?
В а с и л и й. А ты у неё спроси.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Спрашивал. Плечом дёрнет — и весь ответ. Только давно чую — неладно что-то. А она — одна у меня. На мать похожа… Год ей было, как без матери осталась. Сам растил. Может, и не так что, может, и моя вина…
В а с и л и й. Вот, ей-богу, мода — все виноваты, и родня, и воспитатели — только не я!
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Скажи, Вася…
В а с и л и й. Ну, как я скажу, как?.. Только была бы она моей дочерью, я бы об неё весь ремень измочалил.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело…
В а с и л и й. Поплакали от неё бабоньки.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Знаешь-то откуда, Василий Николаевич?
В а с и л и й. Откуда… Значит, знаю.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Договаривай, Вася.
В а с и л и й. Ну… Чего договаривать? В соседях жили…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Оступилась, может?
В а с и л и й. На целую лестницу не оступаются.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело…
В а с и л и й. Эх, день какой испорчен… Прости меня, Савелий.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело… (Уходит.)
В а с и л и й (садится, точит нож. Повизгивает собака). Что, брат, привязали? Привязали… Ну, чего, чего? Поговорить охота? Давай поговорим… Тебя вот хозяин, которого ты любишь, на цепь посадил. А мы — сами себя привязываем. Такой ошейник на себе затянешь, что задохнуться впору… Почему? Да потому, что живём неинтересно — едим, пьём, спим… А есть и спать и амеба может. Этого и тебе маловато — тебе ещё Савелия любить необходимо. А нам, брат, и любви мало, понимаешь? В нас — человек тоскует. Что в глаза смотришь, понимаешь, что ли? Может, и понимаешь… Ну, ты меня извини, мне медведя свежевать…
Идут А л е к с а н д р и Г л е б.
А л е к с а н д р. Воды испить. Намял плечи косолапый?
В а с и л и й. Да уж тяжёл… (Уходит.)
Г л е б. Попробовал сейчас с места сдвинуть — не смог. Тебе не жаль, что убили? Последний, может?
А л е к с а н д р. Сам виноват, не лез бы драться. Хотя — жаль. Сильный зверь. Признайся — дрожат коленки?
Г л е б. Нет уже.
А л е к с а н д р. А чего присел?
Г л е б. Ноги подкосились.
А л е к с а н д р. В другой раз, когда на тебя нападёт медведь, ты не теряйся, ты его по носу кистью.
Г л е б. Глумишься, варвар?
А л е к с а н д р. А каков Савелий? С одного выстрела. И главное — в тебя не попал.
Г л е б. Что?
А л е к с а н д р. Понимаешь, когда мишка над тобой любезно склонился, его и твоя башка были на одинаковом уровне.
Г л е б. Кончай трёп…
А л е к с а н д р. И я всё гадал, кому достанется твой модернизированный этюдник.
Г л е б. Ганнибал!
А л е к с а н д р. Теперь ты Савелию по гроб должник… Хорошо на солнышке пожариться. Совсем лето.
Г л е б. Небо сочное — к осени. Красотища наши горы!
А л е к с а н д р. Лучше Швейцарии.
Г л е б. Сашка… Ты знаешь, что я тебя люблю?
А л е к с а н д р. Ты смотри, какая кастрюлька… Возьми для коллекции, у тебя такой нет.
Г л е б. Опоздал.
А л е к с а н д р. Тебе подарили посудный магазин?
Г л е б. Нет, я закрыл свою лавочку.
А л е к с а н д р. Геракл!..
Г л е б. Что поделаешь, приходится исправлять ошибки древних. На двенадцать подвигов у Геракла хватило сил, но тринадцатый — уйти от жены — пришлось совершить мне.
А л е к с а н д р. История тебя оценит.
Г л е б. Так что прибереги эту вещь для себя.
А л е к с а н д р. Увы, не пригодится.
Г л е б. Сашка… Ты был на выставке?
А л е к с а н д р. Был.
Г л е б. Мои картины видел?
А л е к с а н д р. Видел.
Г л е б. И как?
А л е к с а н д р. У Левитана лучше.
Г л е б. А без дураков?
А л е к с а н д р. Могу и без. Я видел их ещё в твоей мастерской, и каждая в отдельности мне нравилась. На выставке они были все вместе.
Г л е б. Повторяюсь?
А л е к с а н д р. Не в этом дело… Лесные полянки, мягкость, тишина… Видимо, это тоже имеет право на существование. Но, друг мой Глеб, почему на твоих картинах так тихо? Это ложь. Такой тишины нет… Твои картины мягкотелы, как кролики.
Г л е б. Сравнение…
А л е к с а н д р. Рафаэль, если я не скажу этого, кто тебе это скажет?
Г л е б. Какое самомнение!
А л е к с а н д р. Слушай, мне надоела твоя сияющая рожа. Это неприлично. Счастливым надо быть дома.
Г л е б. А я теперь бездомный!
А л е к с а н д р. Кошмар!
Г л е б. Сашка… Я сейчас скажу тебе нечто. Я люблю… Я всех Журавлёвых люблю!
А л е к с а н д р. О боже.
Г л е б. Я жизнь люблю!
А л е к с а н д р. Что с тобой, дружище?
Г л е б. Грибами пахнет. Муравьи бегают. Земля… Я землю люблю!..
А л е к с а н д р. Несчастный! Неужели мне снова придётся дарить чайный сервиз?
Г л е б. Нет… Не придется. Не придется, Сашка… Но всё равно моя жизнь… В мою жизнь вошло великое. А картины… Я теперь другое пишу… Там не будет тихо.
Показывается Е л е н а, несёт воду на коромысле.
Что-то разонравилось мне это место, полезу вон на ту гору.
А л е к с а н д р. Подожди, ты куда?
Г л е б. Знаем, куда… (Уходит.)
А л е к с а н д р и Е л е н а молча смотрят друг на друга.
А л е к с а н д р. Вы… здесь?
Е л е н а. Здесь…
А л е к с а н д р. А мы… медведя убили.
Е л е н а. Жаль. У меня есть знакомый медведь. Я кормлю его сахаром. У него оторвано пол-уха.
А л е к с а н д р. Он чуть не кинулся на Глеба.
Е л е н а. Наверно, он просил сахар.
А л е к с а н д р. Елена Савельевна…
Е л е н а. А однажды я нашла раненую белку…
А л е к с а н д р. Почему вы уехали?
Е л е н а. Мне нужно поставить воду.
А л е к с а н д р. Я думал — как это будет. Думал — встречу в трамвае или в кино. Или на улице, — увижу и пойду за вами…
Е л е н а. Не надо. Не хочу…
Показывается С а в е л и й Е г о р о в и ч.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Александр, вот какое дело, Петрович… Иди-ко, медвежатину убрать поможешь.
А л е к с а н д р уходит.
Е л е н а (бежит к отцу). Папа… Папка… Старенький мой папка. Зачем он тебя расстроил? Папка. Не отворачивайся от меня. Ты один у меня на свете. Ну, скажи что-нибудь. Помнишь, как я в лесу заблудилась? А ты искал меня. И нашёл. И всю дорогу нёс на руках, и я заснула. А помнишь, как ты учил меня петь, а наш волкодав Митька рычал, когда я сбивалась?.. Папка… Это всё было, это всё в прошлом. Человек заблудился в лесу и долго, долго плутал. Не надо человека ругать. Ему надо помочь выбраться…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Корыто, что ли, дай…
Е л е н а. Это в прошлом, папка.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. И ведро…
Е л е н а. Папка…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Александра давно знаешь?
Е л е н а (с отчаянием). Не поверил?
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ну, ну… сегодня не твой черёд обижаться, дочка.
Е л е н а. Упрекать будешь — с обрыва кинусь! Папа, подожди.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Уедем, может, куда? Чтоб ничего старого на глазах не было?
Е л е н а. А ведь я люблю его.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. А хочешь — медвежонка тебе принесу…
Е л е н а. Я люблю его.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ручной вырастет, забавный…
Е л е н а. Или — нельзя?
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Дочка… Неужели всё враз обязательно?
Молчание.
Е л е н а. Папка… Ты умный, ты хороший. Что мне делать?..
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Что делать… Дорого то, за что дорого плачено. А ты хочешь даром взять.
Е л е н а. Я так и знала…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ну-ко… Потом поговорим. Люди ждут. (Уходит.)
Е л е н а (идёт на обрыв, стоит). Убили медведя…
Из леса, сильно хромая, вышел И л ь я. Идёт к Е л е н е.
Илья?!
И л ь я. Знал, что встречу… Знал! Ногу поранил. Помоги.
Е л е н а. Кровища-то!.. Перевязать не мог?
И л ь я. Перевязывал. Соскочило.
Е л е н а. Значит, не умеешь. (Рванула ему рукав, перевязывает.)
И л ь я. Елена…
Е л е н а. Не дёргайся. Тихо.
И л ь я. Запах от тебя. Чёрт с ней, с ногой!
Е л е н а. Тихо, сказала.
И л ь я. Господи, пахнешь как! Как тайга весной.
Е л е н а. Уймись, Илья. Где поранился?
И л ь я. К Сенькиной скале ходил.
Е л е н а. Чего тебя туда понесло?
И л ь я. Нельзя, что ль? Тайга для всех свободная.
Е л е н а. Я и не говорю, что нельзя. Ну — лучше?
И л ь я. Сойдёт. Елью пахнешь… Елена… Даже имя лесом пахнет… Жизни не жалко!
Е л е н а. Всем несчастье. И тебе.
И л ь я. Уйдём, уедем со мной… От всех уйдём, никто не нужен. Дом в лесу построим, окнами на солнце, охотиться будем.
Е л е н а. Что ж тебе люди так мешают?
И л ь я. Не хочу их! Всю жизнь развернули, разворотили, как муравейник палкой, все ломают, переделывают… Мечутся, мельтешат — хаос. Не хочу их!
Е л е н а. Без людей нельзя.
И л ь я. Притворяются! Снаружи гладко, а копни — внутри одно притворство. И то же, что тыщу лет назад было.
Е л е н а. Сам говоришь — жизнь разворотили. Значит, не то же, что тыщу лет назад. Чтобы построить, прежде сломать надо.
И л ь я. Умные все… Тоска горькая.
Е л е н а. Люблю с обрыва смотреть. Голова кружится, сердце стучит, невозможного хочется.
И л ь я. И ты притворяешься. Слова всякие. А тебе мужика надо. В лес, на траву горячую… Уйди с края, сорвёшься.
Е л е н а. Не сорвусь.
И л ь я. Так пойдешь со мной?
Е л е н а. В лес, что ли?
И л ь я. Жить зову.
Е л е н а. Нет.
И л ь я. Погоди… Ты посмотри, что у меня есть… Зачем на Сенькину скалу лазил, спрашивала? Ты смотри — это что?
Е л е н а. Тяжеловес… Топазом зовут. Голубой.
И л ь я. А это?
Е л е н а. Сибериты.
И л ь я. Дай на грудь положу. Как кровь, светятся. Будто целовал тебя.
Е л е н а. Пусти, Илья…
И л ь я. Для тебя добыл, о тебе день и ночь думал. Только ты осталась, никого вокруг, только ты…
Е л е н а. Жалко тебя. И себя жалко.
И л ь я. Пожалей, пожалей… Елена, краса моя, ласонька…
Е л е н а. Илья!
И л ь я. Белогрудая, жизни слаще, о, господи!
Е л е н а. Пусти!..
Вышел А л е к с а н д р. Е л е н а вырвалась. И л ь я поднялся за нею. А л е к с а н д р рванулся к И л ь е, ударил. И л ь я едва удержался на обрыве.
И л ь я. Бьёшь? А за что? Ты ведь — идейный…
А л е к с а н д р. Не тронь её!
И л ь я. Идея вбивается кулаком, уж это точно. Не отдам!
А л е к с а н д р. Не тронь!..
Е л е н а. Пусти меня!..
И л ь я. Вот и попалась медвежья тропка… Ненавижу! Всю жизнь ненавидел… Мальчишкой ненавидел! За то, что чужой! За то, что книжки читал, за то, что мой дом завтра ломать будешь, за то, что у тебя всё — да, да, да, а у меня — нет, нет, нет!.. За всё ненавижу! До нутра ненавижу! Не могу с тобой по земле ходить. Давно я этой минуты ждал. Чистоплюй! Всю жизнь ты считал себя лучше, всю жизнь меня презирал. А сейчас — я тебя презираю! Ты убить меня хотел — вот где я тебя схватил, вот где я тебя зачеркнул! (Александр сделал движение к Илье — Илья пятится. На шум вышли Савелий Егорович и Василий.) И сейчас у тебя глаза такие. Убийца!.. (Сорвался с обрыва. Крик. Тишина.)
Е л е н а. Папа!.. (Савелий Егорович и Василий бегут вниз. Александр стоит неподвижно.) Саша… Саша! Да очнись же! Ты не виноват, ты не виноват!..
А л е к с а н д р. Какая разница… Я действительно хотел его убить.
Е л е н а. Но это не ты!.. Не ты!..
А л е к с а н д р. Какая разница!
Е л е н а. Саша!.. Саша!..
Показался С а в е л и й Е г о р о в и ч.
Жив?.. Он жив?.. Да ответьте же!..
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Жив покуда…
З а н а в е с
К л а в д и я. Ау!.. Ксения, иди сюда, к лесникову дому вышли!
Выходит К с е н и я с корзинкой.
Вот сейчас и попьём… И ковшик, и бак — всё как положено… (Пьют.) Никогда из ручья не могу напиться. За одну щеку попадает, за другой сухо.
К с е н и я. Посидим… Не хочется мне домой.
К л а в д и я. Можно и посидеть.
К с е н и я. Илья не заблудится? Давно не слышно его.
К л а в д и я. Небось, не пропадёт. Он лес получше нас с тобой знает… И всё ты думаешь, думаешь о чём-то… А толку нет. Молодая, глазищи красивые… Мне бы такие глаза — мужики бы вокруг поленницами лежали.
К с е н и я. Кому это нужно — молодость моя…
К л а в д и я. Только не вздумай реветь. Терпеть не могу слёз бабьих. Бабе сила за десятерых парней полагается. А они в слезах тонут.
К с е н и я. Не буду…
К л а в д и я. Ты на Анфиску нашу посмотри. Вот это — уважения достойно. Она свою судьбу — за горло. Талант в себе взрастила — не меньше отца теперь на заводе её ценят. Парень красивый по ней сохнет…
К с е н и я. Парень?.. Кто?
К л а в д и я. Ну? Не заметила? А Глеб. Присмотрись, как случай появится. И никому счастьем не обязана, сама себе хозяйка. Глеба на расстоянии держит, он уж на неё, как на святую, смотрит… А тебе всё отпущено, а глазищи — сверх нормы. И ничего не имеешь. Кто виноват?
К с е н и я. Запуталось всё. Хоть в петлю.
К л а в д и я. Да потому что поддалась, тенью Илькиной стала. Как ни скажет — так и будет, что ни сделает — простишь. А ты не прощай! Ты человек!
К с е н и я. Я не человек. Я жена.
К л а в д и я. Слышать этого не могу! С чего ты такая? Будто и в школе не училась, будто и в комсомоле не ходила. Подумаешь — золото, муж. Да я бы такого мужа… И на порог не пустила!
К с е н и я. Не я, так другая пустит — какая разница… Страшный он.
К л а в д и я. Говорю — не прощай! Нельзя в человеке дрянь прощать. Не поддавалась бы, и из него бы человека сделала.
К с е н и я. Идут сюда… (С тоской.) Не хочу я домой!..
К л а в д и я. Пойдем ещё погуляем, пойдём. Лес большой, хоть всю жизнь ходи… (Уходят.)
Из леса выходит С а в е л и й Е г о р о в и ч, за ним В а с и л и й и А л е к с а н д р несут на шесте убитого медведя. Чуть погодя показывается Г л е б с этюдником на плече.
Г л е б (с опаской). А он не притворяется? Глаза открыты.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот какое дело… Сюда его, ребята. (Скрываются за домом.)
Показалась Е л е н а.
Е л е н а (снимает бельё, напевает).
Что стоишь, качаясь,
Горькая рябина,
Головой склоняясь
До самого тына…
Из-за дома выходят С а в е л и й Е г о р о в и ч и В а с и л и й.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Нет, печень выбрасывать надо. Мой отец от медвежьей печени чуть не помер. Отравиться можно. Вот какое дело. Я и собакам не даю, закапываю.
В а с и л и й. А я ел, ничего… Тупой нож, поточить надо.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Я помню, ты и мухомор тогда на спор слопал, и ничего тебе не сделалось. Так то не закон… С дочкой моей познакомься, Василий Николаевич. Видал, какова?
В а с и л и й. Видал…
Е л е н а. Знакомы… (Хочет уйти.)
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ты что, дочка? Прежде вроде да стеснялась… Ты там приготовь чего-нибудь.
Е л е н а уходит.
В а с и л и й. Меня один деревенский мудрец научил грибы есть. Кожу со шляпки снять, гриб вымыть и в кипяток. Говорил — все грибы таким способом перепробовал.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Так то мудрец. Что мудрецу дозволено, за то из дурака дух вон… Василий Николаевич, откуда мою Ленку знаешь?
В а с и л и й (пьёт воду). Эх, хороша у вас водица!
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Живая вода, целебная… Скрутило меня после фронта — мочи нет. На костылях из госпиталя шёл. Повстречался потом добрый человек, про озерко это рассказал. Покупался в нём — будто заново родился. Вася…
В а с и л и й. Хорошее озерко. Купнуться надо для профилактики.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Тут и другие есть, тут много их. И в каждом и цвет свой, и вкус свой, и сила у каждого особая. Вася… Ну, чего глаза отводишь?..
В а с и л и й. Попало что-то… из медведя трухи насыпалось.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Красивая Ленка у меня выросла. А слыхал, как она у меня песни поёт?
В а с и л и й. Откуда бы я слыхал…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Красивая, а счастья нет. И песни грустные, и ревёт ночами. Потише старается, чтобы я не слышал, скулит, как собачонка…
В а с и л и й. Ну, я, это самое, к медведю пойду.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вася… Сказал бы уж. Лучше от своего услышать, чем перед чужим от срама гореть. Вася, чего она натворила?
В а с и л и й. А ты у неё спроси.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Спрашивал. Плечом дёрнет — и весь ответ. Только давно чую — неладно что-то. А она — одна у меня. На мать похожа… Год ей было, как без матери осталась. Сам растил. Может, и не так что, может, и моя вина…
В а с и л и й. Вот, ей-богу, мода — все виноваты, и родня, и воспитатели — только не я!
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Скажи, Вася…
В а с и л и й. Ну, как я скажу, как?.. Только была бы она моей дочерью, я бы об неё весь ремень измочалил.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело…
В а с и л и й. Поплакали от неё бабоньки.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Знаешь-то откуда, Василий Николаевич?
В а с и л и й. Откуда… Значит, знаю.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Договаривай, Вася.
В а с и л и й. Ну… Чего договаривать? В соседях жили…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Оступилась, может?
В а с и л и й. На целую лестницу не оступаются.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело…
В а с и л и й. Эх, день какой испорчен… Прости меня, Савелий.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Вот, значит, какое дело… (Уходит.)
В а с и л и й (садится, точит нож. Повизгивает собака). Что, брат, привязали? Привязали… Ну, чего, чего? Поговорить охота? Давай поговорим… Тебя вот хозяин, которого ты любишь, на цепь посадил. А мы — сами себя привязываем. Такой ошейник на себе затянешь, что задохнуться впору… Почему? Да потому, что живём неинтересно — едим, пьём, спим… А есть и спать и амеба может. Этого и тебе маловато — тебе ещё Савелия любить необходимо. А нам, брат, и любви мало, понимаешь? В нас — человек тоскует. Что в глаза смотришь, понимаешь, что ли? Может, и понимаешь… Ну, ты меня извини, мне медведя свежевать…
Идут А л е к с а н д р и Г л е б.
А л е к с а н д р. Воды испить. Намял плечи косолапый?
В а с и л и й. Да уж тяжёл… (Уходит.)
Г л е б. Попробовал сейчас с места сдвинуть — не смог. Тебе не жаль, что убили? Последний, может?
А л е к с а н д р. Сам виноват, не лез бы драться. Хотя — жаль. Сильный зверь. Признайся — дрожат коленки?
Г л е б. Нет уже.
А л е к с а н д р. А чего присел?
Г л е б. Ноги подкосились.
А л е к с а н д р. В другой раз, когда на тебя нападёт медведь, ты не теряйся, ты его по носу кистью.
Г л е б. Глумишься, варвар?
А л е к с а н д р. А каков Савелий? С одного выстрела. И главное — в тебя не попал.
Г л е б. Что?
А л е к с а н д р. Понимаешь, когда мишка над тобой любезно склонился, его и твоя башка были на одинаковом уровне.
Г л е б. Кончай трёп…
А л е к с а н д р. И я всё гадал, кому достанется твой модернизированный этюдник.
Г л е б. Ганнибал!
А л е к с а н д р. Теперь ты Савелию по гроб должник… Хорошо на солнышке пожариться. Совсем лето.
Г л е б. Небо сочное — к осени. Красотища наши горы!
А л е к с а н д р. Лучше Швейцарии.
Г л е б. Сашка… Ты знаешь, что я тебя люблю?
А л е к с а н д р. Ты смотри, какая кастрюлька… Возьми для коллекции, у тебя такой нет.
Г л е б. Опоздал.
А л е к с а н д р. Тебе подарили посудный магазин?
Г л е б. Нет, я закрыл свою лавочку.
А л е к с а н д р. Геракл!..
Г л е б. Что поделаешь, приходится исправлять ошибки древних. На двенадцать подвигов у Геракла хватило сил, но тринадцатый — уйти от жены — пришлось совершить мне.
А л е к с а н д р. История тебя оценит.
Г л е б. Так что прибереги эту вещь для себя.
А л е к с а н д р. Увы, не пригодится.
Г л е б. Сашка… Ты был на выставке?
А л е к с а н д р. Был.
Г л е б. Мои картины видел?
А л е к с а н д р. Видел.
Г л е б. И как?
А л е к с а н д р. У Левитана лучше.
Г л е б. А без дураков?
А л е к с а н д р. Могу и без. Я видел их ещё в твоей мастерской, и каждая в отдельности мне нравилась. На выставке они были все вместе.
Г л е б. Повторяюсь?
А л е к с а н д р. Не в этом дело… Лесные полянки, мягкость, тишина… Видимо, это тоже имеет право на существование. Но, друг мой Глеб, почему на твоих картинах так тихо? Это ложь. Такой тишины нет… Твои картины мягкотелы, как кролики.
Г л е б. Сравнение…
А л е к с а н д р. Рафаэль, если я не скажу этого, кто тебе это скажет?
Г л е б. Какое самомнение!
А л е к с а н д р. Слушай, мне надоела твоя сияющая рожа. Это неприлично. Счастливым надо быть дома.
Г л е б. А я теперь бездомный!
А л е к с а н д р. Кошмар!
Г л е б. Сашка… Я сейчас скажу тебе нечто. Я люблю… Я всех Журавлёвых люблю!
А л е к с а н д р. О боже.
Г л е б. Я жизнь люблю!
А л е к с а н д р. Что с тобой, дружище?
Г л е б. Грибами пахнет. Муравьи бегают. Земля… Я землю люблю!..
А л е к с а н д р. Несчастный! Неужели мне снова придётся дарить чайный сервиз?
Г л е б. Нет… Не придется. Не придется, Сашка… Но всё равно моя жизнь… В мою жизнь вошло великое. А картины… Я теперь другое пишу… Там не будет тихо.
Показывается Е л е н а, несёт воду на коромысле.
Что-то разонравилось мне это место, полезу вон на ту гору.
А л е к с а н д р. Подожди, ты куда?
Г л е б. Знаем, куда… (Уходит.)
А л е к с а н д р и Е л е н а молча смотрят друг на друга.
А л е к с а н д р. Вы… здесь?
Е л е н а. Здесь…
А л е к с а н д р. А мы… медведя убили.
Е л е н а. Жаль. У меня есть знакомый медведь. Я кормлю его сахаром. У него оторвано пол-уха.
А л е к с а н д р. Он чуть не кинулся на Глеба.
Е л е н а. Наверно, он просил сахар.
А л е к с а н д р. Елена Савельевна…
Е л е н а. А однажды я нашла раненую белку…
А л е к с а н д р. Почему вы уехали?
Е л е н а. Мне нужно поставить воду.
А л е к с а н д р. Я думал — как это будет. Думал — встречу в трамвае или в кино. Или на улице, — увижу и пойду за вами…
Е л е н а. Не надо. Не хочу…
Показывается С а в е л и й Е г о р о в и ч.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Александр, вот какое дело, Петрович… Иди-ко, медвежатину убрать поможешь.
А л е к с а н д р уходит.
Е л е н а (бежит к отцу). Папа… Папка… Старенький мой папка. Зачем он тебя расстроил? Папка. Не отворачивайся от меня. Ты один у меня на свете. Ну, скажи что-нибудь. Помнишь, как я в лесу заблудилась? А ты искал меня. И нашёл. И всю дорогу нёс на руках, и я заснула. А помнишь, как ты учил меня петь, а наш волкодав Митька рычал, когда я сбивалась?.. Папка… Это всё было, это всё в прошлом. Человек заблудился в лесу и долго, долго плутал. Не надо человека ругать. Ему надо помочь выбраться…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Корыто, что ли, дай…
Е л е н а. Это в прошлом, папка.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. И ведро…
Е л е н а. Папка…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Александра давно знаешь?
Е л е н а (с отчаянием). Не поверил?
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ну, ну… сегодня не твой черёд обижаться, дочка.
Е л е н а. Упрекать будешь — с обрыва кинусь! Папа, подожди.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Уедем, может, куда? Чтоб ничего старого на глазах не было?
Е л е н а. А ведь я люблю его.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. А хочешь — медвежонка тебе принесу…
Е л е н а. Я люблю его.
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ручной вырастет, забавный…
Е л е н а. Или — нельзя?
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Дочка… Неужели всё враз обязательно?
Молчание.
Е л е н а. Папка… Ты умный, ты хороший. Что мне делать?..
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Что делать… Дорого то, за что дорого плачено. А ты хочешь даром взять.
Е л е н а. Я так и знала…
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Ну-ко… Потом поговорим. Люди ждут. (Уходит.)
Е л е н а (идёт на обрыв, стоит). Убили медведя…
Из леса, сильно хромая, вышел И л ь я. Идёт к Е л е н е.
Илья?!
И л ь я. Знал, что встречу… Знал! Ногу поранил. Помоги.
Е л е н а. Кровища-то!.. Перевязать не мог?
И л ь я. Перевязывал. Соскочило.
Е л е н а. Значит, не умеешь. (Рванула ему рукав, перевязывает.)
И л ь я. Елена…
Е л е н а. Не дёргайся. Тихо.
И л ь я. Запах от тебя. Чёрт с ней, с ногой!
Е л е н а. Тихо, сказала.
И л ь я. Господи, пахнешь как! Как тайга весной.
Е л е н а. Уймись, Илья. Где поранился?
И л ь я. К Сенькиной скале ходил.
Е л е н а. Чего тебя туда понесло?
И л ь я. Нельзя, что ль? Тайга для всех свободная.
Е л е н а. Я и не говорю, что нельзя. Ну — лучше?
И л ь я. Сойдёт. Елью пахнешь… Елена… Даже имя лесом пахнет… Жизни не жалко!
Е л е н а. Всем несчастье. И тебе.
И л ь я. Уйдём, уедем со мной… От всех уйдём, никто не нужен. Дом в лесу построим, окнами на солнце, охотиться будем.
Е л е н а. Что ж тебе люди так мешают?
И л ь я. Не хочу их! Всю жизнь развернули, разворотили, как муравейник палкой, все ломают, переделывают… Мечутся, мельтешат — хаос. Не хочу их!
Е л е н а. Без людей нельзя.
И л ь я. Притворяются! Снаружи гладко, а копни — внутри одно притворство. И то же, что тыщу лет назад было.
Е л е н а. Сам говоришь — жизнь разворотили. Значит, не то же, что тыщу лет назад. Чтобы построить, прежде сломать надо.
И л ь я. Умные все… Тоска горькая.
Е л е н а. Люблю с обрыва смотреть. Голова кружится, сердце стучит, невозможного хочется.
И л ь я. И ты притворяешься. Слова всякие. А тебе мужика надо. В лес, на траву горячую… Уйди с края, сорвёшься.
Е л е н а. Не сорвусь.
И л ь я. Так пойдешь со мной?
Е л е н а. В лес, что ли?
И л ь я. Жить зову.
Е л е н а. Нет.
И л ь я. Погоди… Ты посмотри, что у меня есть… Зачем на Сенькину скалу лазил, спрашивала? Ты смотри — это что?
Е л е н а. Тяжеловес… Топазом зовут. Голубой.
И л ь я. А это?
Е л е н а. Сибериты.
И л ь я. Дай на грудь положу. Как кровь, светятся. Будто целовал тебя.
Е л е н а. Пусти, Илья…
И л ь я. Для тебя добыл, о тебе день и ночь думал. Только ты осталась, никого вокруг, только ты…
Е л е н а. Жалко тебя. И себя жалко.
И л ь я. Пожалей, пожалей… Елена, краса моя, ласонька…
Е л е н а. Илья!
И л ь я. Белогрудая, жизни слаще, о, господи!
Е л е н а. Пусти!..
Вышел А л е к с а н д р. Е л е н а вырвалась. И л ь я поднялся за нею. А л е к с а н д р рванулся к И л ь е, ударил. И л ь я едва удержался на обрыве.
И л ь я. Бьёшь? А за что? Ты ведь — идейный…
А л е к с а н д р. Не тронь её!
И л ь я. Идея вбивается кулаком, уж это точно. Не отдам!
А л е к с а н д р. Не тронь!..
Е л е н а. Пусти меня!..
И л ь я. Вот и попалась медвежья тропка… Ненавижу! Всю жизнь ненавидел… Мальчишкой ненавидел! За то, что чужой! За то, что книжки читал, за то, что мой дом завтра ломать будешь, за то, что у тебя всё — да, да, да, а у меня — нет, нет, нет!.. За всё ненавижу! До нутра ненавижу! Не могу с тобой по земле ходить. Давно я этой минуты ждал. Чистоплюй! Всю жизнь ты считал себя лучше, всю жизнь меня презирал. А сейчас — я тебя презираю! Ты убить меня хотел — вот где я тебя схватил, вот где я тебя зачеркнул! (Александр сделал движение к Илье — Илья пятится. На шум вышли Савелий Егорович и Василий.) И сейчас у тебя глаза такие. Убийца!.. (Сорвался с обрыва. Крик. Тишина.)
Е л е н а. Папа!.. (Савелий Егорович и Василий бегут вниз. Александр стоит неподвижно.) Саша… Саша! Да очнись же! Ты не виноват, ты не виноват!..
А л е к с а н д р. Какая разница… Я действительно хотел его убить.
Е л е н а. Но это не ты!.. Не ты!..
А л е к с а н д р. Какая разница!
Е л е н а. Саша!.. Саша!..
Показался С а в е л и й Е г о р о в и ч.
Жив?.. Он жив?.. Да ответьте же!..
С а в е л и й Е г о р о в и ч. Жив покуда…
З а н а в е с
Картина шестая
Бывший двор Ж у р а в л ё в ы х. Вместо дома — груды мусора, заборы сметены. В стороне аккуратно сложены бревна. На дальнем плане — новый многоэтажный дом, в который переехали жители Лисьего Хвоста. Поднимаются другие здания. Разворачивают стрелы подъемные краны. По-над озером так же бегут трамваи. П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а и К л а в д и я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сору-то сколько! Вроде и чисто жили, а сору — пропасть.
К л а в д и я. Жалко дом, мама?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И жалко, и нет. Жизнь на этом месте прошла — так жалко. А как вспомню, что теперь вода у меня и на кухне, и в ванной, и в этом самом — так пропади он пропадом. А как подумаю, что тут все вместе жили, а теперь поразъехались — Саша отдельно, ты отдельно, так и опять жаль…
Появляется К у з ь м а.
К у з ь м а. Нету дома. А, Фёдоровна? Жизнь нашу разрушили. А я не хочу в общественном доме жить. Ну нет, ну сурьёзно — вдруг обвалится? Мне мой дом нужен — им это понятно? Чтоб знала душа — это моё, хочу продам, хочу сожгу. А, Фёдоровна? Осиротели мы.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Полно-ко, Кузьма.
К у з ь м а. И печи в комнате нет. А как же я без печки?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Так не зима ещё.
К у з ь м а. Я всю жизнь около русской печки прожил. На ней и валенки посушить, и самому полежать. Даже лечиться можно — лучше всяких горчишников этих помогает. Я, если желаете знать, и родился на печи.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А топила печь всю жизнь твоя старуха, покойница.
К у з ь м а. А как же? Такое её женское дело.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Не больно весёлое дело.
К у з ь м а. Опять же баня. Я в бане париться привык, а они мне корыто поставили.
К л а в д и я. Ванну.
К у з ь м а. Как ни назови, всё одно — корыто.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Как я вижу — не угодили на тебя, сосед.
К у з ь м а. Какое!.. Говорил, подождите, пока помру, я и дом государству отпишу. Ну нет, ну серьёзно — помру, тогда и стройте. Так нет — им, поди-ко, ждать некогда.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Деньгами бы взял.
К у з ь м а. А зачем мне деньги, раз жены нету? Теперь уж одно — помирать… (Уходит.)
К л а в д и я. Мне и то погрустить захотелось. Служили долго и верно (хлопает по брёвнам), можно и спасибо сказать. Пошли, к соседям заглянем?
Уходят. Идут А л е к с а н д р и В а с и л и й.
В а с и л и й. Это мать хорошо придумала — собраться всем и посидеть у старого гнезда.
А л е к с а н д р. Жизнеутверждающий смысл разрушения. А? Приятно, что я имею к этому отношение.
В а с и л и й. Ещё бы! Ничего, Сашка, хорошо строим. Хотя, конечно, за жизнь сколько ни плати, всё мало.
А л е к с а н д р. Да… Да, да.
В а с и л и й. Ты что?
А л е к с а н д р. Ну, не думал, никогда не думал, что окажусь такой… такой дрянью. Откуда во мне это?
В а с и л и й. В каждом из нас свой Илья…
А л е к с а н д р. Постой, Вася… Я сейчас понял одну вещь. Подожди… Я его ударил — он остался стоять передо мной. Он стоял и кричал, что ненавидит меня, и у него были такие глаза… Торжествующие были глаза. Потом он сорвался. Вася, он сорвался нарочно.
В а с и л и й. Хороший ход.
А л е к с а н д р. Но зачем?
В а с и л и й. Не понимаешь? Чтобы ты стал убийцей. Уравнять тебя и себя. Ты и он — одно и то же.
Пауза.
А л е к с а н д р. Хорошо, что он жив.
В а с и л и й. Внизу кустики были.
А л е к с а н д р. Что?
В а с и л и й. Кустики, говорю, внизу были…
Показалась Е л е н а. В а с и л и й отходит в сторону.
Е л е н а (подошла тихо, остановилась, говорит не сразу). Я пришла проститься, Саша. Я только посмотреть на тебя и уйти. И сказать, что виновата только я. Виновата в том, что перестала верить…
А л е к с а н д р. Самое страшное мне сейчас вспомнилось… Бомба ухнула, и там, где была мать, — яма, и парок над развороченной мостовой. Потом я много дней шёл… С одной улицы на другую, с одной улицы на другую. Потом какой-то человек дал мне кусок хлеба. И это врезалось в память так же, как воронка от бомбы, где стояла мать. Кто-то голодный отдал мне свой хлеб. Потом я понял, что это было сильнее бомбы. Этот кусок хлеба спас меня, и сколько бы я ни работал, сколько бы ни строил — я всё равно буду в долгу. В долгу перед теми, чьим подвигом жив.
Е л е н а. Спасибо… Ты прости меня. (Ушла.)
В а с и л и й закурил, подошёл к А л е к с а н д р у. Молчит.
В а с и л и й. Ничего. Нормально. Стой, не надо. Потом поймёшь, что не надо. Всё нормально.
А л е к с а н д р. Нет, я верну её.
В а с и л и й. Стой!.. Не вернёшь. Всё нормально.
А л е к с а н д р. Каждый день что-то в себе отметаешь, каждый день с собой в борьбе… И всё это с кровью, зубы зажав, через себя — к себе…
В а с и л и й. Всё нормально…
Показалась К с е н и я и опирающийся на палку И л ь я. С другой стороны возвращаются П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а и К л а в д и я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Собираемся, ребятки? Вот и хорошо…
И л ь я проходит за спиной А л е к с а н д р а, задел больной ногой о камень.
К с е н и я. А мне-то теперь что?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (гладит Ксению). Ну, полно, полно…
И л ь я, полный ненависти, стоит над А л е к с а н д р о м. Поднимает камень.
К с е н и я. Жизнь бы сначала начать…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты не о вчерашнем дне думай — о сегодняшнем.
К с е н и я. Я и так о сегодняшнем…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну, полно, полно…
И л ь я медлит. Боль в ноге сгибает его, он опускает камень, и сам опускается и плачет слезами бессилия и поражения, и только сейчас все поворачиваются к нему, и так необычно всем видеть слёзы И л ь и, что на него смотрят молча.
Илюша, сынок… Ты что? Дом жалко? Так и мне жалко, и я всплакнула…
И л ь я (оттолкнул мать). Не могу. Не могу! Нет места! Жизни нет…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илюша…
И л ь я. Не могу с вами! Не хочу с вами!..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илюша, куда ты?
И л ь я. Не хочу… Ксенька, уйдём от них… Вставай, уйдём! (Тащит Ксению.)
К с е н и я. Пусти, Илюша. Пусти меня… Не пойду я.
И л ь я (задохнулся). Ты?!
К с е н и я (выпрямилась). Не пойду.
И л ь я. Ты!.. И ты!.. Ненавижу! Всех ненавижу! Всех!..
Ковыляет прочь.
К л а в д и я. Илька!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пусть, не держите его… (Илья скрылся.) Что же теперь… Пусть… Как хочет. Посидим перед дорогой, ребятки…
Сидят молча.
З а н а в е с
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Сору-то сколько! Вроде и чисто жили, а сору — пропасть.
К л а в д и я. Жалко дом, мама?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. И жалко, и нет. Жизнь на этом месте прошла — так жалко. А как вспомню, что теперь вода у меня и на кухне, и в ванной, и в этом самом — так пропади он пропадом. А как подумаю, что тут все вместе жили, а теперь поразъехались — Саша отдельно, ты отдельно, так и опять жаль…
Появляется К у з ь м а.
К у з ь м а. Нету дома. А, Фёдоровна? Жизнь нашу разрушили. А я не хочу в общественном доме жить. Ну нет, ну сурьёзно — вдруг обвалится? Мне мой дом нужен — им это понятно? Чтоб знала душа — это моё, хочу продам, хочу сожгу. А, Фёдоровна? Осиротели мы.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Полно-ко, Кузьма.
К у з ь м а. И печи в комнате нет. А как же я без печки?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Так не зима ещё.
К у з ь м а. Я всю жизнь около русской печки прожил. На ней и валенки посушить, и самому полежать. Даже лечиться можно — лучше всяких горчишников этих помогает. Я, если желаете знать, и родился на печи.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А топила печь всю жизнь твоя старуха, покойница.
К у з ь м а. А как же? Такое её женское дело.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Не больно весёлое дело.
К у з ь м а. Опять же баня. Я в бане париться привык, а они мне корыто поставили.
К л а в д и я. Ванну.
К у з ь м а. Как ни назови, всё одно — корыто.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Как я вижу — не угодили на тебя, сосед.
К у з ь м а. Какое!.. Говорил, подождите, пока помру, я и дом государству отпишу. Ну нет, ну серьёзно — помру, тогда и стройте. Так нет — им, поди-ко, ждать некогда.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Деньгами бы взял.
К у з ь м а. А зачем мне деньги, раз жены нету? Теперь уж одно — помирать… (Уходит.)
К л а в д и я. Мне и то погрустить захотелось. Служили долго и верно (хлопает по брёвнам), можно и спасибо сказать. Пошли, к соседям заглянем?
Уходят. Идут А л е к с а н д р и В а с и л и й.
В а с и л и й. Это мать хорошо придумала — собраться всем и посидеть у старого гнезда.
А л е к с а н д р. Жизнеутверждающий смысл разрушения. А? Приятно, что я имею к этому отношение.
В а с и л и й. Ещё бы! Ничего, Сашка, хорошо строим. Хотя, конечно, за жизнь сколько ни плати, всё мало.
А л е к с а н д р. Да… Да, да.
В а с и л и й. Ты что?
А л е к с а н д р. Ну, не думал, никогда не думал, что окажусь такой… такой дрянью. Откуда во мне это?
В а с и л и й. В каждом из нас свой Илья…
А л е к с а н д р. Постой, Вася… Я сейчас понял одну вещь. Подожди… Я его ударил — он остался стоять передо мной. Он стоял и кричал, что ненавидит меня, и у него были такие глаза… Торжествующие были глаза. Потом он сорвался. Вася, он сорвался нарочно.
В а с и л и й. Хороший ход.
А л е к с а н д р. Но зачем?
В а с и л и й. Не понимаешь? Чтобы ты стал убийцей. Уравнять тебя и себя. Ты и он — одно и то же.
Пауза.
А л е к с а н д р. Хорошо, что он жив.
В а с и л и й. Внизу кустики были.
А л е к с а н д р. Что?
В а с и л и й. Кустики, говорю, внизу были…
Показалась Е л е н а. В а с и л и й отходит в сторону.
Е л е н а (подошла тихо, остановилась, говорит не сразу). Я пришла проститься, Саша. Я только посмотреть на тебя и уйти. И сказать, что виновата только я. Виновата в том, что перестала верить…
А л е к с а н д р. Самое страшное мне сейчас вспомнилось… Бомба ухнула, и там, где была мать, — яма, и парок над развороченной мостовой. Потом я много дней шёл… С одной улицы на другую, с одной улицы на другую. Потом какой-то человек дал мне кусок хлеба. И это врезалось в память так же, как воронка от бомбы, где стояла мать. Кто-то голодный отдал мне свой хлеб. Потом я понял, что это было сильнее бомбы. Этот кусок хлеба спас меня, и сколько бы я ни работал, сколько бы ни строил — я всё равно буду в долгу. В долгу перед теми, чьим подвигом жив.
Е л е н а. Спасибо… Ты прости меня. (Ушла.)
В а с и л и й закурил, подошёл к А л е к с а н д р у. Молчит.
В а с и л и й. Ничего. Нормально. Стой, не надо. Потом поймёшь, что не надо. Всё нормально.
А л е к с а н д р. Нет, я верну её.
В а с и л и й. Стой!.. Не вернёшь. Всё нормально.
А л е к с а н д р. Каждый день что-то в себе отметаешь, каждый день с собой в борьбе… И всё это с кровью, зубы зажав, через себя — к себе…
В а с и л и й. Всё нормально…
Показалась К с е н и я и опирающийся на палку И л ь я. С другой стороны возвращаются П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а и К л а в д и я.
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Собираемся, ребятки? Вот и хорошо…
И л ь я проходит за спиной А л е к с а н д р а, задел больной ногой о камень.
К с е н и я. А мне-то теперь что?
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а (гладит Ксению). Ну, полно, полно…
И л ь я, полный ненависти, стоит над А л е к с а н д р о м. Поднимает камень.
К с е н и я. Жизнь бы сначала начать…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. А ты не о вчерашнем дне думай — о сегодняшнем.
К с е н и я. Я и так о сегодняшнем…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Ну, полно, полно…
И л ь я медлит. Боль в ноге сгибает его, он опускает камень, и сам опускается и плачет слезами бессилия и поражения, и только сейчас все поворачиваются к нему, и так необычно всем видеть слёзы И л ь и, что на него смотрят молча.
Илюша, сынок… Ты что? Дом жалко? Так и мне жалко, и я всплакнула…
И л ь я (оттолкнул мать). Не могу. Не могу! Нет места! Жизни нет…
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илюша…
И л ь я. Не могу с вами! Не хочу с вами!..
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Илюша, куда ты?
И л ь я. Не хочу… Ксенька, уйдём от них… Вставай, уйдём! (Тащит Ксению.)
К с е н и я. Пусти, Илюша. Пусти меня… Не пойду я.
И л ь я (задохнулся). Ты?!
К с е н и я (выпрямилась). Не пойду.
И л ь я. Ты!.. И ты!.. Ненавижу! Всех ненавижу! Всех!..
Ковыляет прочь.
К л а в д и я. Илька!
П р а с к о в ь я Ф ё д о р о в н а. Пусть, не держите его… (Илья скрылся.) Что же теперь… Пусть… Как хочет. Посидим перед дорогой, ребятки…
Сидят молча.
З а н а в е с
Поделиться:
Ещё почитать:
Смотреть всё
